Кольцо разбойника

И замысел мой, кажется, удался… Я вздохнула и улыбнулась. Завтрашний день много чего обещает…

В номере было темно, спокойно и тихо. На фоне догорающего заката рисовалась точеная башенка Биржи с циферблатом, тускло блестевшим в свете фонарей.

Пока Грета чистила и развешивала по шкафам одежду, напевая что-то из любимой оперной арии, я села за обещанное заключение – как-никак, оно было уже оплачено. Номерным чеком «Вогезы». Я прекрасно знала их тиснение и водяные знаки, этот надежный посредник обслуживал и мой счет.

Если нам вправду попались мошенники, то нужное впечатление они в любом случае произвести умеют.

Я привычно вывела на листе дату, место составления заключения и название, на миг задумалась, а дальше не отрывалась от бумаги с четверть часа. Мне казалось, я сухо и спокойно излагаю свои соображения, как обычно в документах, но когда перечитала, сама обомлела.

Заключение начиналось ровно так, как всегда – используемые инструменты, описание кольца, примерный вес камня и оправы, время создания кольца, вид и способ нанесения гравировки на внутренней стороне оправы, царапины и сколы на печатке…

На второй странице сухой документальный слог плавно переходил в романный.

Началось с описания случаев, когда эти самые царапины и сколы появились… Далее приводились известные юридические похождения кольца, включая старые договоры залога, кражи и возвраты хозяевам, история о скандальной попытке присвоить кольцо – случилось такое полвека назад, – окончившаяся фамильным запретом на все отчуждения именно этой драгоценности.

Изложено все было в лучших традициях «Кровавого истока».

Документ заканчивался страстным негодованием по поводу судьбы, постигшей кольцо, и смутными угрозами в адрес его нынешних «владельцев».

Я поскребла затылок. Да, в Королевской ювелирной палате такое заключение вряд ли кто бы одобрил… Сегодня спать, завтра перепишу.

– …покойницу рвут на ча-а-асти! – от этих слов я вздрогнула.

Грета! Я не сразу и сообразила, откуда этот ужас – ах да, «Бал в Опере».

Там всего-навсего известный тенор сетовал на то, что его фрак после выступления «поклонницы рвут на части»… Дослушав ее арию и перечитав еще раз свое заключение, я спросила:

– Сокровище, нет ли здесь лечебниц для душевнобольных?

– Кажется, нет, мадам! – откликнулась Грета из соседней комнаты, взбивая подушки.

– А то от чахоточных, я слышала, пристает… Странно, где же мы тогда понабрались…

IV.