Кольцо разбойника

Желаю услышать ваш вердикт, сударыня, – с улыбкой закончил он.

Разумеется, случаи, когда богатые, но малообразованные торговцы начинают вкладываться в «искусство», скупая по советам поваров, конюхов и любовниц непонятно что, было бы блестяще и богато, нередки. Своими глазами видела деревянные вазы, выкрашенные под яшму, которые продавались как каменные с позолотой. Но сейчас легенда не выдерживала никакой критики. Я на миг представила, как деловитый и спокойный Шаванн выметает из антикварных лавок разный хлам и ковыряется в корзинах старьевщиков, переспрашивая, где здесь шедевры, а где нет… Картина получилась диковатая.

Я выразила сомнение, что чутье моего гостя способно его подвести, даже в вопросах, далеких от обычного делового оборота. И следовало признать, что такое мнение о моих знаниях представляется очень лестным, и герр Шаванн как человек опытный обязательно навел справки, прежде чем принять решение обратиться именно ко мне.

– Хотелось бы узнать, чьей рекомендации я обязана вашим визитом…

– В последнем издании «Вестника ювелиров» фамилия Альяни значится первой, – спокойно пояснил Шаванн.

Это правда; и выбирая себе новое имя, я не в последнюю очередь подумала и об этом, – далее я наведался на кафедру Королевского университета, и получил исчерпывающие сведения от самого профессора Эвериха, изобретателя э-э… какого-то весьма уважаемого метода обработки камней, если я правильно понял.

Ах, ну конечно же! Иезекиил! Старый мой пьяница, хоть какой-то от тебя прок…

– «Вогезская грань», – вежливо подсказала я.

– Да-да, именно так. По мне, услышанного оказалось достаточно, – сказал Шаванн.

Допустим. Пока что звучало убедительно.

– Вы взяли на себя немалый труд, и мне не терпится увидеть, ради чего все было предпринято.

Герр Шаванн ответил легким кивком и потянулся к внутреннему карману своего отлично сшитого пиджака. Выудил черный бархатный футляр.

Я подалась вперед, но не от любопытства или нетерпения. Из жилетного кармана у торговца выскользнули и качнулись на цепочке его часы.

Крупные золотые часы, дорогие, но вполне обыкновенные, если б не одна деталь: на крышке мелькнула гравировка с изображением пера и круглой печати – символ узнаваемый, по мне так даже очень. А вот это уже интересно… Если я не ошиблась, и гравировка там действительно была, то мой образованный и интеллигентный мануфактурщик должен был эти часы выторговать или украсть у какого-нибудь нотариуса, потому что носили их именно они.