Собрание сочинений в 15 томах. Том первый

А почему просят-то каждый-всякий раз лише на один денёчек? Боже наш, хлебодавец, весь в бесконечных потных трудах! А чего не напросить хлеба сразушко на всю жизнюху?

– А зачерствеет! – и бесстыже, котовато так щурится.

Пыхнула я:

– Меньше, попёнок, жмурься! Больше увидишь!

– А всё надобное, ладуня, я так лучша вижу.

– Ой, балабой! Ой и балабо-ой! Иль у тебя одна извилина да и та след от фуражки? Воистину, поповские детки, что голубые кони, редко удаются.

Плюнула я в зле дуботолку этому под ноги да и насторонь.

К дому.

Он следом пришлёпывает. Знай стелет своё:

– Другонька… Скоромилушка… Ёлы-палы… Брани, брани… «Танки грязи не боятся»! Ну чего в руганку кидаться? Чего кураж возводить? Чего купороситься?[69 - Купороситься – капризничать.] Чего опостыляться?[70 - Опостыляться – ссориться.] Хорошество не вечно. Я тебе напрямок рубну… Кончай выкидывать брелики![71 - Выкидывать брелики – капризничать.] Смотри, ломака, года сбегут от тебя красные, докапризничаешься, недотрожка, до лишней[72 - Девушку, не вышедшую до 21 года замуж, раньше на Урале считали в семье лишней.

– Те-то, адамова голова,[73 - Адамова голова – вид кактуса.] что за заботушка? Гли-ка, нелишний. Прям нарасхап, несчастный оббегляк![74 - Оббегляк – муж-изменник.] Глянь спервачка на себя, мотыга![75 - Мотыга – ветреный человек.]

– А что?

– А то! Гляжу я тебе в ряшник, а наскрозь вижу затылок. Эвона до чего ты, шныря, пустой! И все гайки у тебя в бестолковке[76 - Бестолковка – голова.] хлябают! Будешь ко мне колья подбивать – пожалеешь.

Глухой мокроглазой осенью наявляется Михаил.

Знает, где меня искать. Сразу на ночевушки.[77 - Ночевушки – посиделки.]

Только он через порог – мы все так и расстегни рты настежь.

Вот тебе на-а!..

Разоделся в струночку! В лаковых сапожках. В троечке… Ха! Припавлинился!

Так у нас в Жёлтом не ходят.

Подружка моя Лушенька Радушина, – а была Лушенька ртуть-человек, девчоночка хорошенькая, как хрусталик, – прыг только на скамью, приветно затрещала:

– Песня тогда красивит, когда её поют!

И повела:

– Много певчих пташечек в наших лесах.

Много красных девушек в сёлах-городах.

Загоняй соловушку в клеточку свою,

Выбирай из девушек пташечку-жену.

Все наставили глаза на меня.

Ждут не дождутся, что же я.

А я во весь упор вежливо смотрю на невозможного раскрасавца своего и – ах-ах-ах! – представляю, как бы должна сильно ресничками хлопать, раз сердечушко при последних ударах.