Перстень Рыболова

Старик мой чуть уши мне не оборвал, как узнал, что я там бываю. Перцы красные видишь в бочке? Попробуешь – весь язык сожжешь… Осторожно, телегу не задень.

– Да, вижу.

Тут Арвельд стал замечать, что люди вокруг не путем суетливы и растеряны. Торговля шла не бойко, хоть рынок шумел, словно потревоженный улей. Все переговаривались о чем-то, опасливо поглядывая вглубь торга. «Когда появилось? Да болтают – ночью! Ночью не было, брешут! Утром, пока рынок пустой стоял! Поймали? Да поймаешь, где тут!»

Толкаясь, они пробрались сквозь толпу.

Гул взволнованных голосов становился громче, будто шумело бурное море.

Посреди площади был маленький пятачок, свободный от народа. На нем стоял постамент с обломками разбитой статуи, и мостовая вокруг него была усеяна осколками мрамора. Золоченая надпись на постаменте сообщала, что статую воздвигли королю Алариху лафийские шкипера и рыбаки.

Флойбек остолбенело смотрел на раскиданные осколки. Кто-то потеснил его, встав рядом, и Сгарди увидел человека в бедной, но опрятной одежде, причудливо расшитой и украшенной подвесками, какими-то бубенцами-оберегами на цветных тесемках.

Из кармана торчала мятая карта. Волосы пшеничного цвета были всклочены.

Человек тоже глядел на разбитую статую и нервно потирал себе щеки, подбородок – так сильно, точно хотел счистить свои веснушки. Внезапно он всхлипнул и ринулся к постаменту. Флойбек изумленно охнул.

– Мирча! – воскликнул он. – Мирча Наутек!

Человек подобрал обломок головы и положил обратно на постамент. Обломок чуть не скатился, и Наутек снова поставил его, звеня своими подвесками.

– Люди добрые! – заговорил он. – Это что ж делается в Лафии! Что ни день, то статуи калечат! А стража-то хоть бы кого поймала! А почему? А все знают, почему!

На площади стало тихо. Только слышно было, как где-то в лошадиной сбруе позвякивали медные колечки.

– Потому что в страже они всем и заправляют! Змеи подколодные, младшего погубили, теперь и до старшего добираются… – Мирча наконец-то утвердил половину головы на постаменте и стал сгребать остальные осколки.

 – Вот приду сам во дворец, расскажу королю-то, кого он себе в охрану подобрал! Это надо ж было таких гадов насобирать… Мурены пучеглазые…

Кто-то засмеялся, но тут по толпе пробежал гул. Со стороны улицы заслышались крики, перекрывшие шум:

– Дорогу! Дорогу страже! А ну, расступись! Эй!

Толпа отхлынула и начала редеть. Флойбек подтолкнул Арвельда.

Они кинулись через площадь, подальше от злополучной статуи.