Скуки ради

– Да-с, но позвольте, есть справедливость или нет? Есть казнь в законе или нет? Если есть, то после этого примера кого же прикажете казнить?

– Что за беда, – заметил доктор, – если после этого никого не будут казнить? Людоедство – вещь печальная, но очень редкая, кроме Африки, а казнят беспрестанно во всем образованном мире и во всем необразованном. Ведь, коли на то пошло, все же больше смысла в том, чтоб убить человека в безумии голода для того, чтоб его съесть, чем убить его на сытый желудок и для того, чтоб бросить в яму и залить известью.

«Ну, это – радикал и в самом доле чудак», – подумал я и сложил газету.

На этот раз сконфузился Пелисье. Он долго смотрел, вылупя глаза, на улыбающегося доктора и наконец вымолвил:

– Я вас не понимаю; по-вашему, этим диким зверям так и позволить есть котлеты из убитых детей?

– Я этого не говорил. Да, сверх того, они, наверно, отказались бы от этих котлет, если б у них были бараньи. Когда человек несколько дней ничего не ел, он ест без спроса.

– Голод – не оправдание.

– Нет, но облегчает виновность, пока нет средств отучить голодных от привычки есть.

– А до тех-пор, как же прикажете наказывать таких извергов?

– Как волков; вы сами называете их дикими зверями, а наказывать хотите, как образованных людей.

– Я никогда не слыхивал ничего подобного, – заметил совсем сбитый с толку Пелисье. – После этого страшно по улице ходить; встретится голодный и откусит палец.

– Полноте. Ведь мы не в Алжире, а во Франции.

На что же централизация, цивилизация, полиция, юстиция, администрация? Разве мы не затем жертвуем волей, словом, умом, платим налоги, содержим духовное воинство и светскую армию, чтоб они нас защищали от голодных, диких, воров, безумных людей и бешеных собак? Если человек и умрет где-нибудь на чердаке или в подвале, то он падает жертвой для поддержания порядка. Ни в чем торжество общественного строя не выражается так мощно, как в перенесении нужд до последнего предела. И если у нас умирающий с голода похож на съеденного по иному способу, то он никогда не лишен духовной пищи и похож на тех мучеников, которых нам представляют великие художники, – снизу его обдирают, а сверху его зовет хор летающих ангелов, так что вы по лицу видите, что операция ему скорее доставляет удовольствие.

– Ну, а в Алжире чем вы украсите, выкупите голодную смерть? Там наши французы и те дичают в зуавов.

– Я в такие тонкости не вхожу.