Арбузовская крепость

Бедняк учащенно чавкал губами, по-видимому стараясь как-нибудь удержать ключом бежавшую слюну. Я предложил старику хлеба и попросил хозяйку поставить самовар.

– Дорого ли платите? – спросил меня сосед, окидывая взглядом комнату.

– Рубль семьдесят пять.

– Так, так. Хороша комнатка… И тепло поди? – прибавил он, запихивая в рот куски хлеба.

– Должно быть, тепло, – ответил я. Но старик не слушал моих слов; глаза его вдруг как-то блеснули и забегали из стороны в сторону: он увидел на столе несколько копеек денег.

– Водочки бы, – прошептал бедняк, протягивая руку к деньгам. – На пятачок бы… погреться… давно не пил… славно! – бормотал старик, как ребенок глядя мне в лицо.

– Ведь вам, дедушка, я думаю, вредно пить.

– Нет, ничего, – бойко проговорил он. – Это она вам сказала, что вредно, – она врет, ей-богу врет! Она сама пьяница, подлая!..

– Напротив, мне никто не говорил, но я думаю это, глядя на вас, – перебил я старика.

– На пятачок только, – скорбно выговорил старик.

– Извольте, если только это не повредит вам.

– Нет, нет! Вот ноги поразомну… Давно очень уж не пил, – вздыхая, добавил бедняк.

Я послал за водкой.

– Как же вы четверо помещаетесь в одной комнате? – спросил я соседа.

– По бедности, батюшка.

– Давно ли вы так живете?

– Девятый год.

– Господи боже мой! – невольно вырвалось у меня. «Девятый год люди изо дня в день умирают голодной смертью», – подумал я. – А прежде вы как жили и чем занимались? – спросил я старика.

– Да так же и прежде жили, только тогда, известно, здоровья-то больше было – сам работал, а теперь только что сын добудет, тем и пробиваемся. А какой он добышник.

– Какая же ваша работа была?

– Разная… какая придется…

– То есть как же это: какая придется.

– Да так же… Известно какая… сами знаете…

Старик замялся. Принесли водку; сосед выпил рюмку и сладострастно зачавкал губами, приговаривая:

– Эх ты, рожон тебе в бок!.. Ишь ведь какое зелье подлое!.

– Где же ваше семейство? – спросил я его.

– А бог их знает. Они ведь меня, старика, не очень почитают, так бросят с утра раннего, вот и валяюсь один, голодаючи.

– Отчего вы не попроситесь в богадельню? Ведь вам пора бы уж, кажется, успокоить себя. Богу бы там молились.

– Ох, батюшка, не могу я! Был я уж и в богадельне – прогнали: очень пить стал.

– Помилуйте, куда вам пить! Вы больны, вам лечиться нужно.