Мэй. Сломленная

А люди из других кварталов, чей доход будет получше нашего, живут. Да-да, они живут полноценной жизнью и многие даже не подозревают о том, какое дерьмо происходит вокруг. Они словно в вакууме, где нет никаких проблем. Им не приходится считать каждый цент, который у нас называется зарплатой, чтобы купить себе немного еды и не помереть с голоду. Не приходится шарахаться от собственной же тени или класть на ночь под подушку кухонный нож. На тот случай, если какая-нибудь мелкая шайка захочет поживиться не менее мелкой добычей.

Мы все разные и принадлежим к разным социальным группам. Но это не причина для зависти. Последнее дело завидовать тому, у кого денег чуть больше, чем у тебя самого.

Я молча отвернулась в сторону, уставив взгляд в окно. Мимо мелькали многоэтажные дома, неоновые вывески и различные рекламные голограммы. Чуть ли не каждая из них гласила о светлом будущем и счастье, что именно в нашем городе сбудутся все ваши заветные мечты. Каждая из компаний заманивала снижением цен, многочисленными скидками на жильё, в шаговой доступности от «центра».

Вся эта перенасыщенность рекламой ? чистое враньё о каком-то будущем и мнимом счастье. Я и раньше успела насмотреться на это: по дороге в школу и на обратном пути домой. С того момента так ничего не изменилось: люди по-прежнему поделены на касты, повсюду грабежи, денег не хватает, а образование и вовсе оставляет желать лучшего. Это ещё малая часть.

И вот эту дыру «верхние» называют городом мечты? Неужели они действительно считают, что мы настолько глупы, чтобы поверить в этот бред? Это крайне неприятно, когда тебя всю свою жизнь держат за идиота.

Так было, есть и будет.

Я настолько погрязла в своих мыслях и не сразу заметила, как мы уже подъехали к воротам дома. Амелия набрала код на панели, после чего ворота бесшумно открылись и мы заехали внутрь. Девушка припарковала автомобиль на подъездной дорожке и заглушила мотор.

– Ну вот, мы и приехали, ? с непривычным смущением произнесла она.

? Пойдём я проведу тебя в свою комнату, ? добавила и первая вышла из машины.

Было трудно не заметить, как изменилось её настроение. Если несколько минут ранее она улыбалась и смеялась, то сейчас вела себя крайне тихо. Я бы сказала, пристыженно. Возможно, Амелия приняла свои недавние слова за хвастовство, раз так быстро переменилась в лице. Не берусь утверждать так ли это на самом деле, ибо не особо придавала этому значения.