Мэй. Сломленная

Вот и сейчас она стояла с кислой миной возле дверей, будто съела дольку лимона. Периодически поглядывала по сторонам, чтобы уловить момент и слинять.

– Даже не пытайся. Я всё вижу, – крикнула я на ходу, когда подруга сделала поползновение удрать.

Она недовольно закатила глаза, сложила руки на груди, но осталась стоять на месте.

– Чёрт, всё-то ты видишь, – буркнула она себе под нос, а сама не сдержалась от улыбки. ? Надо было это раньше сделать, ещё до того как ты придёшь

– Неужели совесть начала просыпаться, раз ты всё-таки не сбежала до моего прихода, – ответила я, оказавшись под спасительным навесом.

Мелкий дождь уже превратился в ливень, благодаря чему папина джинсовка значительно отяжелела и висела мокрой грудой тряпья.

– Какая тут совесть, подруга? Посмотри, где мы вообще живём, – Рейчел обвела рукой вокруг себя. – Нынешнее время и совесть – понятия несовместимые.

Тут не поспоришь. Чтобы выжить, приходится забывать некоторые моральные качества, иначе потом будет ой как несладко.

Сострадание, помощь, та же самая совесть, доброжелательность —это нынче перестало быть актуальным. Люди очерствели, озлобились и теперь каждый сам за себя.

Я знала, что девушка пошутила насчёт себя и на самом деле она не такая, какой хочет казаться. Если ты по натуре доброй души человек, это невыгодно показывать на людях. Куда проще казаться эгоистичной стервой, думающей только о себе, чем потом терпеть насмешки. Рейчел уже показала свою доброту, когда не отвернулась от меня. И сейчас ей приходится отдуваться за нас двоих.

– О-о-о-о… Ты вымокла до нитки, Мэй, – она прошлась внимательным взглядом по моей мокрой одежде. Поцокала языком и добавила: – Тут хочешь не хочешь нужно остаться. Не бросать же тебя одну.

– Ох, спасибо, удружила, – рассмеялась я и открыла перед нами дверь.

Здание школы встретило своей привычной прохладой и шумом. Вне зависимости от времени года здесь никогда не работало отопление, ибо зачем тратиться ещё и на это. А нам, простым смертным, просто не по карману.

Некогда белоснежные стены выглядели, мягко говоря, не очень: от пережитка времени почти вся краска облупилась, а на её месте виднелся серый бетон. Штукатурка на потолке пошла трещинами, она кусками свисала над головами и грозилась вот-вот рухнуть вниз. Заливные полы затёрлись чуть ли не до дыр. При каждом шаге слышался жалобный скрип, а в некоторых местах материал прогибался настолько, из-за чего возникало ощущение, словно идёшь по батуту.