Избранное

А если ты и прав, – я чудный призрак мой,

Я ту любовь купил ценой таких страданий,

Что не отдам ее за мертвенный покой,

За жизнь без муки и желаний.

Так, ярким пламенем утешен и согрет,

Младенец самый страх и горе забывает,

И тянется к огню, и ловит беглый свет,

И крикам няни не внимает.

    29 октября 1856

Божий мир

В. Н. Юферову

Как на божий мир, премудрый и прекрасный,

Я взгляну прилежней думой беспристрастной,

Точно будто тщетно плача и тоскуя,

У дороги пыльной в знойный день стою я…

Тянется дорога полосою длинной,

Тянется до моря… Всё на ней пустынно!

Нет кругом деревьев, лишь одни кривые

Высятся печально вехи верстовые.

И по той дороге вдаль неутомимо

Идут пешеходы мимо всё да мимо.

Что у них за лица? С невеселой думой

Смотрят исподлобья злобно и угрюмо, –

Те без рук, другие глухи, а иные

Идут спотыкаясь, точно как слепые.

Тесно им всем вместе, ни один не может

Своротить с дороги – всех перетревожит…

Разве что телега пробежит порою,

Бледных трупов ряд оставя за собою…

Мрут они… Телега бедняков сдавила –

Что ж! Не в первый раз ведь слабых давит сила.

И телеге тоже ведь не меньше горя:

Только поскорее добежит до моря…

И опять всё смолкнет… И всё мимо, мимо

Идут пешеходы вдаль неутомимо,

Идут без ночлега, идут в полдень знойный,

С пылью поднимая гул шагов нестройный.

Где ж конец дороги?

За верстой последней,

Омывая берег у скалы соседней,

Под лучами солнца, в блеске с небом споря,

Плещется и бьется золотое море.

Вод его не видя, шуму их не внемля,

Бедные ступают прямо как на землю, –

Воды, расступаясь, путников как братьев

Тихо принимают в мертвые объятья,

И они всё так же злобно и угрюмо

Исчезают в море без следа и шума.