Избранное

    Зима 1857

    Санкт-Петербург

«Напрасно в час печали непонятной…»

Напрасно в час печали непонятной

Я говорю порой,

Что разлюбил навек и безвозвратно

Несчастный призрак твой,

Что скоро всё пройдет, как сновиденье…

Но отчего ж пока

Меня томят и прежнее волненье,

И робость, и тоска?

Зачем везде, одной мечтой томимый,

Я слышу в шуме дня,

Как тот же он, живой, неотразимый,

Преследует меня?

Настанет ночь.

Начну я засыпать,

Над миром грез и образов туманных

Он носится опять.

Проснусь ли я, припомню ль сон мятежный,

Он тут – глаза блестят;

Таким огнем, такою лаской нежной

Горит могучий взгляд…

Он шепчет мне: «Забудь твои сомненья!»

Я слышу звуки слов…

И весь дрожу, и снова все мученья

Переносить готов.

    18 марта 1857

22 марта 1857 года

Н. И.

О Боже мой! Зачем средь шума и движенья,

Среди толпы веселой и живой

Я вдруг почувствовал невольное смущенье,

Исполнился внезапною тоской?

При звуках музыки, под звуки жизни шумной,

При возгласах ликующих друзей

Картины грустные любви моей безумной

Предстали мне полнее и живей.

Я бодро вновь терплю, что в страсти безнадежной

Уж выстрадал, чего уж больше нет,

Я снова лепечу слова молитвы нежной,

Я слышу вопль – и слышу смех в ответ.

Я вижу в темноте сверкающие очи,

Я чувствую, как снова жгут они…

Я вижу все в слезах проплаканные ночи,

Все в праздности утраченные дни!

И в будущее я смотрю мечтой несмелой…

Как страшно мне, как всё печально в нем!

Вот пир окончится… и в зале опустелой

Потухнет свет… И ночь пройдет. Потом,

Смеясь, разъедутся, как в праздники, бывало,

Товарищи досугов годовых, –

Останется у всех в душе о нас так мало,

Забудется так много у иных…

Но я… забуду ли прожитые печали,

То, что уж мной оплакано давно?

Нет, в сердце любящем, как в этой полной зале,

Всё станет вновь и пусто и темно.

И этих тайных слез, и этой горькой муки,

И этой страшной мертвой пустоты

Не заглушат вовек ни шумной жизни звуки,

Ни юных лет веселые мечты.