Одержизнь

– Не должен, нет! – Она порывисто обнимает его за шею, быстро целует, стаскивает мокрый плащ с плеч. – Тот кюре, которого взяли тебе на замену, проведёт мессу. А к полудню ты вернёшься.

Он молча качает головой, поправляет одежду. Вероника в отчаянии заглядывает ему в лицо:

– Ты же простудишься… Ну как я могу тебя отпустить под такой ливень?

– Я крепкий, не волнуйся обо мне.

Широкая ладонь тянется погладить светлые локоны Вероники, но та уворачивается, распахивает дверь и выбегает под дождь.

– Чего ты боишься, Ксавье? Что люди осудят тебя? – кричит она, сжимая кулаки.

 – В этом доме некому тебя осуждать! Ни детям, ни слугам! А другим, о которых ты думаешь, не должно быть никакого дела до нас! Ты имеешь на меня право! Мы можем быть вместе, жить в одном доме! Не пару часов в неделю, тайком, как преступники! Это не жизнь, Ксавье…

Он заносит её в дом, ставит босыми ногами на ковровую дорожку. С волос Вероники капает вода, пеньюар промок насквозь, облепил покрытую мурашками кожу. Молодая женщина замёрзла, губы дрожат.

– Ты боишься публичного греха, Ксавье? Не это страшно. Грех – это оставаться несчастным, отталкивая от себя то, что даёт тебе Бог.

Ксавье Ланглу молча запирает дверь, разувается, снимает плащ. Подхватывает на руки Веронику и уносит её в ванную, где долго растирает полотенцами. Она не говорит ни слова, прислушивается к дождю, барабанящему по окнам, отводит глаза. «Боится, – понимает Ксавье. – Она боится, что я уложу её спать и уйду, как всегда. Как всегда…»

Мокрая тряпка пеньюара отправляется в таз с грязным бельём.

Закутанная в большое полотенце Вероника сидит на коленях Ксавье на краю ванны.

– Послушай, пожалуйста, – негромко говорит он. – Я постоянно думаю о том, для кого из нас Бог тебя вернул. Для меня или для Амелии. Чаще всего я сам себя убеждаю, что для Амелии. Это даёт мне силы быть в стороне, беречь вашу маленькую семью от себя. Я боюсь за тебя, за Амелию, за Жиля. Вы беззащитны перед людской завистью и злобой. Совершённое мной преступление бросает тень и на вас, как на самых дорогих мне людей.

Это гонит меня прочь из вашего дома. Но в глубине души я верю… нет, я точно знаю, что ты вернулась ради меня. Что Бог хочет, чтобы ты и я были вместе. Бог странный, Веточка. Всякий раз он ставит нас перед выбором. Даже когда всё очевидно, мы всегда делаем выбор внутри себя. Сегодня я хочу думать только о нас с тобой. Но как сберечь, если…

– Я поняла тебя, – перебивает она мягко и обнимает его. – Ты прав.