Одержизнь

И всю дорогу девочка увлечённо рассказывает отцу о рогатке, из которой так весело стрелять по мишеням на старом чердаке, о хромом рабочем Жераре, который умеет дальше всех плеваться, о том, что у Ганны попа такая толстая, что маленькой bien-aimе и не обхватить, о том, как быстро Жиль умеет гонять на велосипеде и что чуть-чуть быстрее – и можно полететь.

– А самое вкусное, пап, – это лепёшечки, которые Жиль привозит после учёбы. Они махонькие такие, но я знаю, что дети из Третьего круга едят их всего по одной.

Выслушав эту тираду от Амелии, Бастиан прикрывает лицо рукой и отворачивается к окну. Жиль не видит его, но точно знает, что бывший Советник Каро не смеётся.

– Месье Каро, – подаёт голос водитель. – Вы так и не сказали, куда мы едем.

– Третий круг, сектор девять. Линия один, дом двенадцать. Квартиру не помню, но найду.

– А как месье зовут, пап?

– Месье зовут Йосеф. Тома Йосеф.

Амелия весело скачет вверх по лестнице, с любопытством разглядывая граффити на стенах и затхло воняющие завалы барахла в углах.

– А это зачем? – спрашивает она, тыча пальчиком в сторону сломанного стула.

– Это мусор, – терпеливо отвечает Бастиан раз в десятый.

– А это?

– И это тоже. Перила не трогай, пожалуйста.

Идущий впереди Жиль оборачивается:

– Веснушка, может, всё-таки на закорки?

– Нет! На закорках я вниз поеду, на папе. Пап, я хочу жить в таком большущем доме! – восторженно верещит Амелия.

Охранник за спиной Бастиана хмыкает и тут же получает уничтожающий взгляд.

– Ей всего семь. Это смешно? – Голос эхом бьётся в бетонном колодце лестничных пролётов.

– Простите, месье Каро.

– Стоп, пришли, – распоряжается Бастиан и стучит в неприметную дверь слева на лестничной площадке.

Амелия хватает Жиля за руку, прячется за него.

– Я не боюсь, – поясняет она. – Но там чужие люди.

Проходит минута, другая, но дверь никто не открывает.

– На работе твой месье, – подводит итог Жиль. – Давай, мелкая, запрыгивай на закорки. Ты обещала.

Амелия грустно опускает плечи, трогает дверную ручку. Мгновенье замешательства – и девчонка вовсю барабанит ладонями по соседней двери. Щёлкает задвижка, и на лестничную площадку выглядывает пожилая женщина.

– Мадам, здравствуйте, мадам! – тараторит Амелия, не давая ей опомниться.