Солнце встанет!

Но она боялась сделать это, боялась напомнить о себе и снова зажечь погасшее уже, может быть, чувство в сердце молодого миллионера. Теперь же судьба, как бы нарочно, посылала на ее пути этого человека и она чувствовала, что уже не сумеет удержать в себе то, что копилось в её душе.

– Сила Романович, милый, – начала Лика, – хорошо вы осмотрели фабрику, да?

– Когда осмотрел-с? Теперь-с? Да я еще и не был там, Лидия Валентиновна. Я прямо с поезда туда поехал да по дороге к вам свернул… Уж простите-с! – произнес он с чистосердечно-виноватым видом.

– Вы хотели меня видеть? Да? – ласково произнесла Лика.

– Ужасно! – искренним, восторженным звуком вырвалось прямо из груди Строганова.

Лика нахмурилась и её лицо приняло строгое, почти суровое выражение. И вдруг она улыбнулась снова. Улыбка у неё осталась та же, что и два года тому назад, и в этой улыбке, казалось, воскресала прежняя Лика. Сила сам невольно просиял при виде этой улыбки.

– А, ведь, ваш братец Анатолий был прав, когда говорил, что вы ему напоминаете эту француженку святую… – начал он робко, ободренный её лаской.

– Француженку святую? – рассмеялась Лика и стала уже совсем прежней в эту минуту. – Ах, да, – спохватилась она, мило краснея, – Толя говорил часто, что я ему святую Женевьеву напоминаю…

– Вот, вот, именно-с! – обрадовался её неожиданному смеху Строганов.

– А что он, как? Счастлив?

– Анатолий Валентинович, с моей двоюродной сестрицей весело живут. Тятенька им их свадьбу с убегом простил. И молодых наградил порядочно.

– А только им все не хватает! – засмеявшись снова, подхватила Лика.

– Вот то-то и дело, что не хватает! – подтвердил Строганов, – уж очень шибко живут. А вам приютские кланяются, – неожиданно произнес он, – и Федюша, и остальные. Федя уж совсем большой малец стал. Его в гатчинский институт хочу поместить… способный парнишка.

– А вы часто там бываете в нашем приюте? – и умышленно подчеркивая слово «нашем», спросила Лика.

– Почитай что каждый день, Лидия Валентиновна, заезжаю проведать!

– Ах, вы, милый! – искренне и нежно вырвалось из груди молодой девушки.

И она протянула ему обе руки, которые он, не осмелясь поцеловать, легонько пожал.

И тотчас же мысль подсказала Лике: если этот большой прямодушный человек так добр к ней и к тому маленькому делу их приюта, то к своему личному детищу – к фабрике – он должен отнестись вдвое гуманнее и лучше.