Алена Винокурова. Ты дорого заплатишь за мою ошибку

– Хорошо, Василий Андреевич, тогда давайте начистоту, что Вы не договариваете?

– Дело в том, Алена Дмитриевна…Я не хочу этому верить, но говорят, что моя Маша сошла с ума и… Я не помню точно как это называется, но в общем, что она вполне могла в своем состоянии кого-то пырнуть, это какой-то профессор у них там прокомментировал, его опрашивали, то ли ее начальник, то ли ее научный руководитель, я не вдавался в подробности.

– И? – не поняла я хода его мысли. Вернее вообще не поняла, что ему в таком раскладе нужно от меня.

– Я верю своей дочери, если она говорит, что не убивала, значит, так оно и есть, и я не верю в какой-то там диагноз, я ее неделю назад видел – обычный, нормальный человек…

– Но? – подсказала я ему.

– Но я понимаю, что я могу ошибаться. Да, я могу постараться, чтобы Маше дали минимально, что можно получить в такой ситуации, или на лечение отправили, но мне нужна правда, я хочу, чтобы моя дочь, если она не виновата, могла жить спокойно и с чистой совестью.

– А если виновата? – прямо спросила я.

– Я тоже хочу это знать, – твердо ответил Василий Андреевич, – тогда я буду понимать, что ей нужна помощь. У Вас будет допуск ко всем материалам дела, опросите всех повторно, если нужно, но давайте разберемся.

Повисла пауза.

– Хорошо, давайте попробуем, – ответила я без особого энтузиазма, понимая, что у меня нет другого выбора.

– Давайте, – кивнул первый зам губернатора, – что от меня требуется?

– Для начала, если Вы действительно уверены, что Ваша дочь ни при чем, необходимо выставить нормальную охрану в больнице у этого парня, потому что, если била не она, то его, скорее всего, придут добивать.

– Конечно, он у вас будет, – он написал что-то на листке бумаги и протянул мне, – это домашний адрес Маши, после 15 она должна быть дома.

Я автоматически посмотрела на часы, прикидывая время.

– Хорошо, как и кому мне докладывать?

– Лично мне, вот номер, – протянул он визитку и папку с бумагами, – здесь необходимая Вам информация: копии протоколов, контакты следователя, адрес больницы, данные потерпевшего.

Я подавила тяжелый вздох и желание скривиться: как же раздражает, когда тебя вынуждают что-то делать, заворачивая это в обертку просьбы.

Попрощавшись, мы вышли из кабинета, молча спустились, вышли из здания и молча сели в машину.