Алена Винокурова

Все ж сразу кинулись активы скупать, а держатель контрольного пакета акций, ты же знаешь, да, что он его продал? – и после моего кивка, продолжила, – Так вот, Мой говорил, что он общается только через своего представителя, оставаясь в тени. Какая-то таинственная история. Кстати, многие считают, что его, Ваню в смысле, фейсы крышевали, а потом ветер переменился и все, убрали.

Я вздохнула, вместо ответа. Да и что я могла ей сказать, если, по большому счету, так оно и было.

– Лар, а какие вообще слухи ходят, кто его?

– Самая популярная версия та, которую я сейчас тебе озвучила.

Я кивнула. Рудаков был известным предпринимателем, а дочка классической золотой девочкой, неприятностей отцу доставила очень много. Подсела на наркоту, отец определил ее в хорошую клинику, где она и вышла погулять через окно третьего этажа. Девушка выжила, правда находилась в инвалидном кресле.

– Так вот, недавно были в одной компании, конечно, разговор зашел об Иване, и кто-то вспомнил, что Рудаков тогда ему угрожал пристрелить как собаку.

Я кивнула, поняв, о чем она.

– Твой-то тебе предложение сделает? – напоследок спросила я.

– Я на это очень рассчитываю, – серьезно кивнула Лариса.

Я позвонила Паше, рассказала про версию с Рудаковым, он ответил, что надо будет с ним пообщаться.

Рудаков увиливать от встречи не стал и назначил встречу в своем офисе завтра в два часа дня.

Я поехала вместе с Пашкой.

– Вчера Вы сказали, что хотели бы задать мне несколько вопросов об Иване Кожемятове, но я не очень понимаю, как я могу Вам помочь, – начал Рудаков, – общих дел у нас не было, дружбы мы не водили.

– Павел Олегович, есть свидетели, как Вы угрожали Кожемятову расправой, – ответил тезке Паша.

Рудаков усмехнулся.

– Ах, это. Ну, что скрывать, было. Вы же наверняка в курсе, что моя дочь…Совершила несколько опрометчивый поступок, находясь под воздействием наркотиков. Я поддался эмоциям, это был порыв.

– Но когда твоя любимая дочь пытается покончить с собой и остается в итоге инвалидом, и ты точно знаешь, кто в этом виноват… – многозначительно произнесла я.

Рудаков посмотрел на меня и усмехнулся, покачав головой.

– Алена Дмитриевна, я буду очень признателен, если то, о чем я сейчас расскажу, останется конфиденциальной информацией. Моя дочь принимала наркотики с 14 лет и то, что вытворяла под кайфом Света, простите, на голову не наденешь.