Борис Годунов (киносценарий)

Давно, честной отец,

Хотелось мне тебя спросить о смерти

Димитрия царевича; в то время

Ты, говорят, был в Угличе.

Пимен.

Ох, помню,

Пришел я в ночь. На утро, в час обедни

Вдруг слышу звон; ударили в набат;

На улицу бегут, кричат, и я

Спешу туда ж – а там уже весь город.

Гляжу: лежит зарезанный младенец…

Укрывшихся злодеев захватили;

«Покайтеся», народ им загремел.

И в ужасе, под топором, убийцы

Покаялись – и назвали Бориса.

Григорий.

Каких был лет царевич убиенный?

Пимен.

Да лет семи; он был бы твой ровесник,

И ныне царствовал…. (Задумывается).

Григорий(после молчания).

Скажи, отец.

Московские злодеи, может статься,

Димитрия в лицо не знали ране:

Царевич ли зарезанный младенец?

Пимен.

Я и слыхал народную молву:

Убили в Угличе попова сына,

Царевич же Господним чудом спасся…

Да мало ли, что люди говорят?

Оба погружаются в глубокую задумчивость.

Пимен.

Сей повестью плачевной заключу

Я летопись свою… Но уж звонят

К заутрене… Благослови Господь

Своих рабов. Подай костыль. Григорий.

Уходят. Через минуту Григорий возвращается.

Григорий (один).

Борис, Борис. Все пред тобой трепещет,

Никто тебе не смеет и напомнить

О жребии несчастного младенца.

Но не уйдешь ты от суда мирского.

Как не уйдешь от Божьего суда.

IV. Венчание Бориса на царство

Соборная площадь в Кремле, залитая ярким утренним солнцем.

Прямо перед зрителем Успенский собор, справа Грановитая палата, слева Архангельский собор. Сверкают на солнце золотые купола, ослепительно белеют стены. Вся площадь запружена праздничной толпой. Звон колоколов, переливный гул голосов.

Григорий и Мисаил пробираются через толпу на площадь. Толстому Мисаилу трудно протиснуться за Григорием. Отстал, с кем-то переругиваясь, и затерялся в толпе. Но и Григорию не удается пробраться на площадь; он влезает на Кремлевскую стену, откуда ему будет видно все.

Внутри Успенского собора. Торжественная служба – венчание Бориса на царство. Когда толпа, под пенье молитв, опускается на колени, виден стоящий лицом к алтарю Борис, которому патриарх передает скипетр и державу.

Шуйский выходит на крыльцо Успенского собора и, обращаясь к толпе, говорит: «Да здравствует царь Борис Феодорович!» Народ восторженно отвечает: «Да здравствует!» раздаются звуки «Славы».