Гостья из прошлого

– Своей газеты у меня нет, ее Совет учредил, – миролюбиво разъяснил Иванников, поудобнее устраиваясь на левом боку и пальцами правой руки теребя свой вечный брелок.

Совсем недавно бойкие журналисты опубликовали разоблачительную статью о чиновниках-партократах, которые нарушили правила въезда в лесной массив, пили и пели, не оплатив аренду домика. Комиссия по гласности настрочила по этому поводу запрос.

– А хотел бы свою? Собственную?

– Частную?

– Ну да. Сейчас всё можно.

Лена молча слушала их беседу, лежа спиной к солнцу.

Ее купальник был чуть целомудреннее, чем у Кати. А в больших карих глазах застыло какое-то напряжение, появившееся сейчас, на берегу. Она словно хотела высказать что-то, но сдерживалась. «Ревнует?» – предположил Юра.

– Для бизнеса нужен талант, – ответил Алексей.

– Мне кажется, одной власти достаточно, – возразила Катя. – Если с умом пользоваться.

Лена кашлянула.

– Давайте хоть тут без политики?

– Подождете минут десять? Я до лодочной станции и обратно, – Алексей поднялся и стряхнул с локтя прилипший песок.

– Я с тобой, – решительно заявила Лена.

Когда они скрылись за кустами, Катя повернулась к Юре. В полной тишине, которую подчеркивало только редкое стрекотание кузнечика, она смотрела на него до тех пор, пока он не покраснел. Как сообразил Юра, Лена позвала подругу, скорее всего, по просьбе Алексея – чтобы не было скучно ему, Юре. Вряд ли за ее приглашением скрывалось что-то еще.

– Ты в науку собрался, значит?

– Если получится. До аспирантуры дожить надо, – ответил он.

– Потом в универе останешься?

Юра перевел взгляд с ее груди под мокрой полоской ткани на бревно с одеждой.

– Так надолго я не загадываю.

Диалог с почти полностью раздетой девушкой клеился трудновато. У Алексея, как смутно догадывался его друг, с противоположным полом всё-таки происходило что-то посерьезнее поцелуев и объятий под яблонями.

В конце концов, разве могло быть иначе у человека, близкого к эталону? Сам же Юра точно застрял на этапе гуляний и вздохов, сознательно не форсируя события. О серьезных намерениях, по его понятиям, пока не могло быть и речи, а склонности к донжуанству он не имел.

Причина была в том, что в семье Юру воспитывали в строгих правилах. Мать с отцом прожили в первом и единственном браке двадцать три года и свято верили в истинность своей концепции.