Снимать штаны и бегать

– Что это, а?! Это куда это? Как?! – выкрикивал Харитон Ильич, тряся «Пресс-релизом» перед носом гражданки Тушко?.

– Я не нарочно! – мямлила Зинаида Леонидовна, втискивая пухлые ручки в складку между животом и левой грудью. В зависимости от обстоятельств, этот жест обычно обозначал у нее либо полную искренность, либо сердечный приступ. Что именно симулировать в данной ситуации Зинаида Леонидовна еще не решила.

– Заявление! Мне! На стол! Сегодня! – отрывисто гавкал Харитон Ильич.

– Наказания, назначаемые в припадке гнева, не достигают цели.

 – произнес вдруг Василий Раздайбедин, обратив на себя всеобще внимание.

Это был молодой человек лет двадцати пяти. Но из-за густой и давно небритой щетины ему можно было дать и больше. Среднего роста, худощавый, одетый в оранжевые шорты, и желтую футболку. И даже очки у него были с желтыми стеклами. В течение всего экстренного заседания штаба он сидел, откинувшись на спинку офисного кресла, закинув ногу на ногу, свесив руки вдоль тела и запрокинув взлохмаченную голову.

Со стороны могло показаться, что происходящее его мало интересует. Скажем больше – могло показаться, что Василий попросту мертвецки пьян или еще чего похуже.

Почесав переносицу, Василий добавил:

– Наказание преступников должно приносить пользу; когда человек повешен, он ни на что не годен.

– Шо это вы такое тут говорите? – на лице Харитона Ильича появилось удивление, в глазах Зинаиды Леонидовны загорелись одновременно страх, недоверие и надежда.

– Это не я говорю. Это говорят Кант и Вольтер. А я скажу: от Зиониды Ленаидовны – объяснительную. А руководство штабом – профессионалу. Кирюше. Награждая хороших, мы тем самым наказываем плохих. Это тоже не я. Это Дидро.

Голомёдов пожал плечами. Харитон Ильич недовольно поморщился, немного покапризничал и, в конце концов, буркнул:

– Хорошо!

* * *

Голомёдов и Раздайбедин курили на балконе председательской приемной.

– Ты чего это, Вася? Зачем тебе эта тетя Тушка сдалась? Так удачно ее слили! – приглушенно поинтересовался Кирилл, огладываясь через стеклянную дверь.

Кириллу уже перевалило за 30, но выглядел он моложе. Довольно высокий, спортивный, одевался неброско. По его лицу, мимике, жестам, одежде было довольно сложно судить о роде его занятий. Он с успехом мог казаться и младшим научным сотрудником, и коммивояжером, и рекламным лицом новой линии мужского парфюма.