Снимать штаны и бегать

Рябиновая настойка огнем растеклась по желудку и приятно ударила куда-то под темя. Реальность снова поплыла и смазалась. Василий опять подумал, что ему снится какой-то странный сон. Но даже во сне он не мог упустить возможность взять столь необычное интервью.

– Скажите, Елизавета! Но как? Как вы – здесь? Такая молодая – здесь? Объясните!

– Не уверена, что поняла вопрос. Я здесь потому, что таким был мой выбор.

– Самоубийство? – удивился Василий.

– Да, все мои знакомые сказали именно так… Моя история вряд ли может служить кому-то примером.

Но лично я могу гордиться тем, что в своей жизни сделала хотя бы один решительный шаг. Правда, назад отсюда пути для меня просто нет.

Василий вдруг испугался и пробормотал побелевшими губами:

– Как – нет пути назад? Но ведь я… Ведь я же не выбирал само… Самоубийство! Я не хочу! Я не уверен, что выбрал правильно. Я был… немного не в себе!

– Не знаю, правильно ли я поняла вас. Вы не довольны тем, что выбрали?

– Нет. То есть, да.

В некоторой степени. – Василий почувствовал, что мысли путаются все сильнее и сильнее.

– И что бы вы выбрали, если б имели такую власть? Кем бы вы хотели быть?

– Я? – Василий покраснел и сказал застенчиво. – Пожалуй, Богом…

– Богом? – Елизавета тихо засмеялась.

– Вы поймите! Не для себя. Для людей. Я бы их… Я бы им… – горячо забормотал хмельным языком Василий. Мысли сплетались в бесформенный разноцветный клубок. Смех Елизаветы звучал переливом гусельных струн откуда-то издалека.

Василий посмотрел через фужер на свечи в канделябре. Стекло заиграло шестью коричнево-бордовыми пятнами.

– Кровь… – успел подумать Василий, и все исчезло.

* * *

Где-то далеко внизу плескалась теплая чернильная вода, отражая звезды городских огней. Над головой плескалось теплое небо в огоньках настоящих звезд. Новоиспеченный бог Василий, чувствуя себя невесомым и счастливым, попеременно укладывал голову то на одно, то на другое плечо и смотрел, как линия горизонта качается относительно его переносицы.

По его божественному капризу небо и вода менялись местами. Постепенно Василий перестал отличать одно от другого. Растворившись в космическом эфире, он вылавливал из бесконечности простые и понятные мысли.

– Войны, взаимная ненависть, коллективное сумасшествие… Люди несчастливы. Создавая их, я дал им либо слишком мало, либо слишком много. Чересчур мало, чтоб осознать истинную причину своих несчастий.