Снимать штаны и бегать

Не то попал в плен, не то сам сдался. Отсиделся до конца войны. Вернулся в Россию. Генералом стал, шаркая по паркету бальных залов. Кроме того, родился он в Подмосковье, а в Славине – только портил печень дешевым вином и благополучно проигрывал в карты остатки состояния. Словом, настоящая сволочь – в этом краевед не ошибся. Только других нет. Я проверял.

– А чем этот плох? Настоящая находка! Ведь генерал? Да! В войне участие принимал? Принимал. В Славине был? Был. Что еще нужно? Кто придерется? Крутим легенду. Только настораживает меня чем-то этот твой краевед-рационализатор.

Волк в овечьей шкуре…

– Не пугайся. Это не волк. Скорее, баран. Самое полезное в нем то, что он «на раз» объясняет все неувязки и нестыковки, над которыми при другом раскладе пришлось бы ломать головы нам с тобой.

– Баран в овечьей шкуре – страшная скотина. Я бы, пожалуй, предпочел иметь дело с волком.

– Ничего. Будет служить на благо, если применять дозировано. Чем абсурднее идея, тем быстрее в нее верят. «Природа не терпит пустоты: там, где люди не знают правды, они заполняют пробелы домыслом».

Это не я. Это Бернард Шоу.

– Там, где люди знают правду, но не имеют домыслов, они изгоняют первое, чтобы освободить место для второго. Это не Бернард Шоу. Это я. Запиши. Пригодится.

– Да уж… – почему-то грустно вздохнул Василий. – Только знаешь, иногда моя работа перестает меня забавлять.

– Да? И какая муза тебя укусила на этот раз? – Голомёдов взглянул на Василия саркастически.

– Со мной тут произошло кое-что.

В общем-то, это не так важно. Но мне стало их жалко.

– Кого это «их»?

– Ну, всех их… Избирателей. Людей. Тех, которые честно живут, но бесследно уходят в никуда, потому что в истории их заслоняют дутые персонажи, вроде этого вот генерала или нашего Харитоши.

– Как можно жалеть серую массу? Эти люди искренне верят в то, что можно из нескольких сотен проходимцев создать честное правительство! Отнимать столь наивно-святую веру – преступление!

Неожиданно заскрипели тормоза, и у обочины резко остановился милицейский УАЗ.

Из открывшейся дверцы выскочил коренастый сержант с бульдозерной челюстью. Голомёдов вздрогнул от неожиданности, но милиционер, вытянувшись по стойке «смирно», приложил руку к козырьку и счастливо пролаял, обращаясь к Раздайбедину:

– Здра-желай-таарщ-капитан!

Василий молча кивнул и пошел дальше. Сержант постоял немного и, не отнимая руки от козырька, засеменил вслед.

– Подвезти?

– Нет. Спасибо. Вы свободны.