Снимать штаны и бегать

– Дорогие, значит, земляки! Мне отрадно видеть здесь молодых и пожилых. Вместе, значит.

Скосив глаза в шпаргалку, Харитон Ильич не нашел нужного текста, а потому прочитал первый попавшийся абзац.

– Наполеон сказал о Бородинском сражении: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы в нём показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми».

Оторвав взгляд от шпаргалки, Харитон Ильич счел своим долгом пояснить текст своими словами:

– Это когда французская армия под председательством Наполеона, значит…

Раздались жидкие хлопки.

Ободренный ими, Харитон Ильич сложил шпаргалку вчетверо и взмахнул ею над головой.

– И мы вместе с нашими предками, ядрен-батон, должны это самое!

На этом месте пламенный оратор неожиданно стушевался. В голове ни к селу, ни к городу завертелось: «Смело мы в бой пойдем за власть Советов, и как один умрем в борьбе за это!» Он торопливо развернул бумажку, и снова невпопад прочитал.

– Дорогие ветераны и труженики тела!

На заднем плане из толпы раздался чей-то смешок, но тут же смолк, будто прерванный пулей.

Камера дрогнула но тут же вернулась к трибуне. Харитон Ильич в кадре занервничал еще больше.

– Вы все вместе видите, как с каждым днем увеличивается патриотизм. Растет, это самое… спорт. И мы отказываемся от спиртного. Боремся, значит, с вредными привычками.

Скосив глаза в шпаргалку, Харитон Ильич продолжил:

– У нашего славного города славные традиции. Но мы должны многое сделать для возрождения и становления духовности и культурности нашего народа.

Дадим пример нашим соседям. Пусть Славин будет площадкой для экскрементов…

Камера снова дрогнула, смешок в толпе раздался более отчетливо, но снова смолк. Харитон Ильич, близоруко щурясь, поднес шпаргалку к самому носу и, собрав волю в кулак, закончил:

– Э-кыс-пе-ри-ментов… по воспитанию, значит, нового поколения в духе, значит, патриотизма. Я, товарищи, кончил!

Оркестр вразнобой заквакал марш, и Харитон Ильич, утирая пот, спустился с трибуны.

Камера сменила план. Харитон Ильич, недовольно щурясь, стоял на фоне здания городской Думы. За правым плечом развивался флаг Славина.

– Ну, как я? Ничего, ядрен-батон? – поинтересовался Харитон Ильич и смущенно кашлянул.

– Отлично выглядите! – воскликнул бодрый голос журналиста за кадром.

– А мне сюда смотреть? – Харитон Ильич перевел взгляд на камеру.

– Нет-нет, общаетесь с корреспондентом! – ответил все тот же голос.