Если…

Двое его друзей все время наблюдали за этой сценой и тихонько хихикали над товарищем; он действительно выглядел провинившимся ребенком. Но мне было не до смеха, и все, о чем я тогда переживала – снова лишние потраченные впустую драгоценные минуты…

– Ох уж эта молодежь! – продолжала теперь уже моя попутчица. – Все геройствуют друг перед другом… Ну, рассказывай! Куда путь держишь? Здешняя?

– Нет. Приехала к парню в гости, хотела сюрприз сделать, а он как сквозь землю провалился. Трубку не берет, а адреса его точного я не знаю.

Знаю только, что где-то здесь должен быть военный городок, там он и живет, – пожаловалась я.

– Какое безрассудство! Девчата, что же вы творите! Поймите, наконец, мужчина должен стремиться быть с вами, добиваться вас! А вы ездите к ним на свидания… Мир перевернулся! – будто взмолилась моя спутница. – Не объявился, и бог с ним! Езжай домой!

«Что за глупые стереотипы! Пережитки! У нас давно равноправие!» – подумала я и уже вслух, слегка нараспев, произнесла:

– Я бы уже с радостью, да не могу! Не за что…

– Господи, час от часу не легче! Сколько тебе лет хоть?

– Семнадцать… будет через две недели…

– И родители тебя вот так одну отпустили? – на лице женщины читался скорей шок, чем просто удивление.

– Нет, конечно. Они просто в неведении, – кажется, именно этот коктейль чувств, который пролился из «мерной» чаши моей души, в народе именуют совестью.

– О-хо-хох… Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы твои родители все же узнали и таких тряпок тебе дали! Чтоб в следующий раз неповадно было бездумно вытворять такое!

Меня это необычайно обидело.

С этой секунды вместо милой, доброй бабушки мне чудилась злобная, коварная старуха, которую, сродни ведьмам в средневековье, нужно тут же сжечь на костре.

– При чем тут они? – огрызнулась я. – Я достаточно взрослая, чтобы самостоятельно распоряжаться собственной жизнью!

– Это ты сейчас так говоришь! Вот будут свои дети, совсем по-другому запоешь! – к моему изумлению было сказано так мягко и нежно, что подбросить еще дровишек в огнище рука не поднялась.

Таким образом, наш разговор зашел в тупик…

Буквально через пару минут мы подошли к блок-посту, – там въезд в какую-то «особую» зону, но которая не была ограждена забором; эта граница совершенно условна, – представляющему собой самодельный деревянный навес с такими же самодельными под ним деревянными столом и лавочкой. Несли вахту двое молодых, но уже не юных, военных.