Если…

Но с другой… получить такую «пощечину»… от уличенного в обмане человека?! Не покидало странное ощущение… будто меня высмеяли, как какую-то глупенькую, страдающую снобизмом барышню, ляпнувшую несусветную чепуху в «приличном» обществе! Хотя… так ли оно «прилично», если высмеивает… Но факт остается фактом! Досадно было до слез! Наверное, встать и уйти, не разводя долгих антимоний, было бы, как минимум, разумно! Но для меня это равноценно поднятию белого флага: таким поступком явно показать свою обиду, дав парню повод ликовать, – нет, извольте! Плюс ко всему, мне было жутко неудобно перед Романом за только что разыгранный спектакль.

Он, ставший на «полметра ниже» от пассивного участия в наших разборках, составляя с белым пластиковым стулом, на котором размещался, единое целое, так вжавшись в него, давно прекратил какие-либо телодвижения и, порой казалось, даже через раз дышал. Я чувствовала острую необходимость разрядить обстановку, потому, выдержав минутную паузу, через силу улыбнулась и о чем-то пошутила. Рома ожил и повеселел, я вздохнула с облегчением, Владимир же решил, что это все действие хмеля, ударившего в голову, и продолжал дьявольски ухмыляться. В такие моменты я его почти ненавидела и одновременно любила, – жизненный парадокс. Едва ли возможно объяснить словами такое противоречие, чтобы не остаться непонятой. Это схоже с тем, по моему восприятию, что пить, мягко говоря, отвратительное на вкус лекарство, от которого едва не рвет, но которое притупляет невыносимую боль и поднимает на ноги. Вообще, такого рода примеров можно привести массу, но если человек никогда с подобным не сталкивался, то он все равно вряд ли постигнет все «тонкости» сей конфронтации. Те, кто на собственном опыте познали, просто не нуждаются в пояснениях. Ныне, по истечению нескольких лет, я с уверенностью могу сказать, что тогда в такие моменты моя злость на Володю была, по большей части, проекцией злобы на саму себя за собственную слабость, неспособность навсегда уйти или бессилие что-либо изменить как в самой себе, так и в парне. Однако до осознания сего надо «дорасти»… Тогда я твердо верила в чудотворную силу любви, словно по мановению волшебной палочки, превращающую гадкого утенка в прекрасного белого лебедя… и ждала…

Наши гулянья подходили к концу. Мы втроем добрались до автовокзала, откуда должны были разъехаться каждый в свою сторону. Время стремительно набирало ход. Родители не садились ужинать без меня. Расписание моих занятий им было хорошо известно.