Купола в окне

Крещение будет бесплатное, деньги на свечу, крестик и свидетельство принесу сейчас из алтаря.

Полина набирала в купель воду, смотрела, как бежит струя из шланга, и думала о том, что не успеет подогреть, как обычно, воду кипятильником. Ну да ничего, лето всё ж-таки.

Она мельком оглядела женщину, что съёжилась у окна, не смея присесть на скамейку. Худо одетая, измождённая. Сколько лет – не определишь. Пьюшка, поди.

– Обычно крестятся в длинных рубашках, а Вы уж в футболке, – Полина протянула женщине простыню, – Это вместо полотенца.

А вон – тапочки.

Женщина боязливо заглянула в купель. Вода мерцала, холодная.

– Я уже пять лет по психушкам, – голос женщины звучал хрипловато, низко, – не могу больше. На мне слизни чёрные сидят…

Женщина обвела рукой грудь, ноги. Помолчав, продолжила:

– Никто не видит, а я вижу. Задавили меня совсем. В психушке лекарства ставят – забываюсь, вроде как нет их. А потом опять…

Вышел батюшка, быстро и деловито освятил воду. Женщина послушно забралась в купель, под батюшкиной рукой окунулась, и сквозь налипшую футболку проступили рёбра.

Батюшка давно уже вышел из крестильной комнатки, а женщина завернулась в простыню и всё стояла, застыв.

– Что с Вами? – спросила Полина, и женщина подняла растерянные карие глаза.

– Нету их. Впервые за пять лет нету их на мне… Может, они там, в одежде, остались?

– Не остались! – неожиданно для себя самой ответила Полина, – Посмотрите на себя! Чистенькая, светитесь!

Женщина оделась, вышла на середину храма, высокая, прямая, словно свечка, с ясным и румяным, как у ребёнка, личиком.

И Полина подумала, что столько раз видела людей до крещения и после, но привыкнуть к чуду преображения невозможно. Спросила:

– Как Ваше имя? Я свидетельство выпишу.

И услышала в ответ:

– Надежда.

Незабытая бабушка

Похороны тёти назначили на 14 октября. Я взялась звонить в храмы, чтобы отпеть. Но – праздник, Покров, все священники где-то служат, нет свободных.

Родные договорились к двум часам собраться у клинической больницы, рядом с моргом.

Должны были выдать гроб с телом. Там и комнатка была, чтобы с усопшей попрощаться.

Мы стояли на улице, было зябко. Кучковались, переговаривались. Я переживала, что тётю, которая меня в своё время в храм привела, отпеть не получилось. А так хотелось, в благодарность за всё, что она сделала хорошего.

Собрались почти все родные. Не хватало только папы, они с братом моим ехали где-то.