Записки остраннённого

Мы по-прежнему не знаем, откуда они взялись у Онегина обновленного. Но – взялись – и он обязан был ими воспользоваться. Он и сделал бы это – будь с ним в тот решающий момент его творец. Увы, творец как раз тогда стоял в стороне и наблюдал. Отстраненно. Богу было интересно. Вмешайся он напрямую – и роман пришлось бы попросту закончить. Так жалко же! Столько интересного еще можно посмотреть. И герои такие классные, и расставил он их так красиво…

Да и чисто личный интерес тут налицо: без принесения в жертву агнца не состоится ритуальное прощание Пушкина с собственным юношескимпсевдоромантизмом – его малый катарсис.

Стоило ли так тщательно выращивать этого восторженного мальчика, чтобы позволить ему стать рогатым, скучать, толстеть и хиреть? Нет уж, позвольте, умерла так умерла!

О юность легкая моя!..

Благодарю тебя. Тобою

Среди тревог и в тишине

Я насладился… и вполне,

Довольно! С ясною душою

Пускаюсь ныне в новый путь…

Вперед, читатель! Без гибели романтического героя нет трагедии, а без трагедии и роман не роман.

***

«Где этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?..» Положим, где настоящий убийца поэта, Пушкин мог бы и не спрашивать. Считая с ним, героев снова трое, так что правило треугольника соблюдено. Посмотрим, куда ревность (или, как он говорит сам, «ревнивая робость») главного из этих троих позволит зайти остальным двоим – его невольным воплощениям. А куда – не позволит. Как бы сердечно он их ни любил. “В сердце отозвалось нечто похожее на угрызения совести и снова смолкло» («Пиковая дама»).

***

В нашей пьесе – антракт. На много месяцев.

Героине эта, мягко говоря, пауза позволит какое-то время побыть вдумчивым психологом. Поздновато она взялась за анализ. Но, как говорится, лучше поздно.

«Везде Онегина душа [напоминаю имя этой «души». Я.Н.] себя невольно выражает…» Да, Александр Сергеевич, все так: именно везде и именно невольно. Вы, как всегда, точны.

«Что ж он? Ужели подражанье? // Ничтожный призрак … // Уж не пародия ли он? … // Ужели слово найдено?»

До чего здорово, когда кроме поэтического таланта Бог дает человеку еще и острый ум, и способности психолога! Да, слово найдено, и Вы, Александр Сергеевич, сами его подсказали своей Татьяне, делая пометы на полях книг рукою Онегина.

Уж Вы-то знали это слово с самого начала – знали, что пишете именно пародию, в том числе, на самого себя. Но, конечно, не только. Ведь Вы – наше всё.