Берег Живых. Буря на горизонте

– Я мог навредить тебе, Тэра. За это я и прошу прощения… – подумав, он добавил честно: – и за то, что мне понравилось обладать тобой.

– А вот за это извиняться не стоит, – она покачала головой. – Хэфер, ты научишься существовать с Дарами Владыки Каэмит гармонично. Мы оба научимся, – девушка внимательно посмотрела ему в глаза. – Я постараюсь помочь тебе в этом, пока могу быть рядом с тобой.

Хэфер поцеловал её ладонь. Облегчение было почти болезненным.

– Благодарю тебя, радость сердца моего…

Нечестно было скрывать от неё.

Но позволено ли будет рассказать о таинстве ритуала в круге? Царевич попытался нащупать связь со своенравным Божеством, чтобы понять Его волю… и не сумел ухватить её, только что такую яркую. Если Силу Ваэссира он мог призвать как жрец, то Сатех приходил тогда, когда желал Сам.

Хэфер решился. Слишком уж долго недомолвки разделяли их.

– Тэра… в огне жертвенника в ту ночь я увидел твоё лицо, только рэмейское. Тогда я ещё не знал, что это ты.

Наша близость, похоже, в Его воле… уж не знаю почему. Я уже смирился, что моя судьба связана с обоими Богами, помимо моего предка Эмхет. Но твоя?..

Мучительно он пытался вспомнить последние мгновения их близости – успел ли он удержать себя?.. – пытался, и не мог.

Тэра не выглядела испуганной – скорее удивлённой.

– Поистине странно… Такие разные Боги переплели наши пути для неизвестных пока целей.

– Родство, которое я чувствую с тобой с самого начала – это воля моей души, а не божественная, – возразил Хэфер.

– Без божественного замысла такие чудеса не даруются, – с улыбкой возразила Тэра.

– Слова жрицы.

Вместо ответа девушка провела кончиками пальцев по его плечу. Только сейчас царевич ощутил, что кожу на плечах и спине немного саднило. У неё пока не было когтей, но и человеческие ногти могли впиваться вполне ощутимо.

– Я тоже не была слишком нежной, – смущённо улыбнулась девушка. – Но и река нежности, и пламя страсти равно прекрасны, если освящены Любовью.

Не находя подходящих слов, Хэфер нашёл её губы своими. Они оба были измождены, но не для тихой нежности. За окнами уже давно занялся рассвет, но царевич и жрица, совершив краткое омовение, находили покой в объятиях друг друга, беседуя в молчании.

Засыпая, Хэфер думал о словах Перкау перед ритуалом. Если бы Сатех не расколол изначальную форму Ануи, Владыка нэферу не переродился бы в Божество.