Гуляевы

Казалось, на него никто никогда не садился, и стоял он тут исключительно из соображений престижа.

Сверкающий лаком, чёрный антикварный немецкий рояль «Bl?thner». Ни царапинки, ни пылинки. Чья-то заботливая рука любовно полировала инструмент. На пюпитре – раскрытые ноты. Похоже, здесь устраивали музыкальные вечера для избранных.

Массивные напольные часы из орехового дерева, с пасторальной сценкой и маятником в виде Горгоны.

На стенах – репродукции великих художников. Галерея женских портретов: «Джоконда», «Дама с горностаем», «Донна Велата» …

Никакой пошлятины и дешёвого мещанского вкуса.

В этом доме царила атмосфера высокой духовности и эстетики.

Везде – идеальная чистота и порядок. Не квартира, а дом-музей. Экскурсии можно проводить для иностранцев.

«Пукнуть страшно…» – подумал Павел, тут же устыдившись своих мыслей. Он вспомнил, как сестра отговаривала его от визита к ним, ссылаясь на тяжелое материальное положение и стесненные жилищные условия. И ему стало обидно за себя, за жену, за детей.

Всё, в этих хоромах, орало на непрошенных гостей: «Убирайтесь отсюда! Кому вы здесь нужны? Чего ты припёрся сюда, нищеброд, со своим выводком?».

– Ооо, кто к нам пожаловал…– откуда-то из хозяйских покоев вышел муж Светланы, тоже изображая притворную радость, хотя впервые видел Павла и его семью.

– Это Герман…– представила сестра заспанного супруга.

– …Александрович – поправил её муж, затягивая пояс на барском халате. – Доцент, кандидат философских наук, почётный…а, впрочем, неважно.

Ведь не академик же, право, а лишь сын академика. Света, распорядись там насчёт самовара. Гостей нужно уважить. Чайком побалуемся, покалякаем о том, о сём…

– У меня и покрепче есть – нерешительно сказал Павел, доставая из куртки выстраданную бутылку «Пшеничной».

Герман Александрович поморщился:

– А это лишнее! Знаете ли, не употребляю. Веду здоровый образ жизни…с недавних пор. Мы, молодые демократы, решительно избавляемся от старорежимных привычек брежневской партократии. Бани, охоты, банкеты, попойки…И вам советую не увлекаться.

Нам еще понадобятся силы! Нам еще новую Россию строить из пепла! Ясный трезвый ум – вот наше оружие. Ретрограды, мракобесы – пусть пьянствуют напоследок. Им можно. Их не жалко. Но мы, молодые демократические силы…

В гостиной, Герман Александрович принялся с ходу излагать Павлу авторскую концепцию, словно проводил стихийный митинг перед кучкой адептов:

– Дряхлая социалистическая идеология отживает свой век.