Гуляевы

– За новую Россию, господа! – пафосно произнес он, открывая торжественный банкет в Благородном собрании, чувствуя себя светочем демократии и совестью нации…

Светлана уже дремала перед телевизором, когда в гостиную из кабинета заявился возбуждённый Герман Александрович. Она-то считала, что супруг тихо-мирно работает над своей философско-политологической концепцией, «настольной книгой всех демократов», как рекламировал он сей труд. Каково же было её удивление, когда автор трактата притащился к ней безобразно пьяный, и тут же стал обличать коммунистов, расхаживая с видом прокурора на суде истории.

– Хватит, наелись Совдепии! – орал он. – Россию спасёт новая русская буржуазия! Истые патриоты своего отечества. Пока в Верховном Совете занимаются болтовнёй, предприниматели ждут своего часа. Эти веселые и решительные люди – наследники Рябушинских, Второва, Третьякова – смело возьмутся за обустройство России. И только попробуйте встать у них на пути! О, это будет великая эпоха – эпоха возрождения! Россию спасут меценаты! Попомните моё слово.

Засучив рукава, без болтологии и интеллигентских соплей, они создадут мощную капиталистическую Россию.

После гневной речи – то нудной, то истеричной – Герман Александрович принялся громить библиотеку, выбрасывая из книжных шкафов сочинения Ленина, Маркса и Энгельса, которыми так гордился в своё время отец-академик. Досталось и «пролетарскому писателю» Горькому.

– Вон! Вон отсюда, мерзавцы! В мусорный бак, на свалку!

Ну а дальше начались…танцы.

Под хит Газманова «Мои мысли, мои скакуны», который распевала тогда вся страна, Герман Александрович скакал козлом по коридору, размахивая металлической линейкой в 50 см. То была грозная казачья «шашка», гонявшая по донским степям «красную сволочь». Ах, попадись ему под горячую руку какой-нибудь горкомовский ретроград – не сносить тому головы!

Уже ближе к утру автор монументального труда «о природе и причинах богатства народов», он же – есаул войска Донского, он же – светоч демократии и совесть нации – рухнул на кровать, изможденный битвами с «коммуняками».

Эта ночь выдалась для него тяжёлой…

Семья Гуляевых, ласково выставленная за порог, снова оказалась на распутье, теперь уже посреди России, на распутье, еще более страшном, неведомом, чем прежде. Когда ехали сюда, в Волговятск, у Павла была надежда, что «свои» помогут в трудную минуту. Нет, он не собирался приехать и сесть на шею.