Берег Живых. Выбор богов. Книга третья

Но, должно быть, что-то повлияло на его окончательное решение… Или кто-то?..

Будь обстоятельства иными, Хатепер отложил бы своё путешествие. Завершить расследование было чрезвычайно важно, но теперь в этом ему придётся положиться на своих верных и на Амахисат с её обширными связями и влиянием. Ллаэрвин почти год пребывала в неведении. Едва ли он успеет опередить недоброжелателей, но, возможно, сумеет хоть что-то исправить позже.

Такого рода жуткий шантаж исторически применялся и прежде, а именно ради шантажа, как предполагал дипломат, пленители Эрдана изувечили его.

Получила ли королева страшный подарок, или его приберегли для некоего решающего случая? Боги, если бы только Хатепер знал об этом до того, как отправил Иарит с посольством. Он послал вслед за ней своего проверенного вестника, как только узнал о том, что Эрдан выжил и находится в безопасности – но не был уверен, что вестник доберётся вовремя. Если вообще доберётся…

А ведь от этого зависело очень многое на встрече рэмейского посольства с эльфийской королевой и Советом Высокорождённых.

Стало быть, чутьё не подводило его – вот что он упустил, когда провожал Иарит. Но предусмотреть такой поворот тогда он никак не мог. Тем более, он должен был спешить теперь. Со дня на день вернётся Анирет, а дальше – в путь.

Эрдан подготовил для матери подробное письмо, и, скорее всего, вложил в формулировки некие тайные знаки, которые позволят Ллаэрвин понять, что писал он эти строки по своей воле. Эльфы вообще любили тайные знаки.

Хатепер спрятал письмо и коснулся ладонью ларца с последними посланиями Тремиана. Он не мог предугадать реакцию Ллаэрвин… не мог даже предугадать, какой будет их новая встреча. Но что бы ни уцелело в её сердце от их общего прошлого, главное, что общим оставалось их дело… хотя некая часть его всё же тайно надеялась, пусть и не верила сама себе.

Сняв кольцо на цепочке, Хатепер катал его между пальцами – талисман, сохранивший память о её прикосновениях. Серебро ветвей потемнело с годами, но зачарованный лунный камень оставался таким же ярким, словно только вчера Пресветлая подарила ему свой знак и приняла его личный амулет.

Дипломат редко позволял себе настолько отдаваться воспоминаниям – сладкая горечь манила и мучила, хоть милосердное время и притупило её. Но сегодня позволил.

Деликатный стук в дверь заставил его невольно вздрогнуть.

– Входи, – велел Хатепер, спрятав кольцо.

Кроме Унафа некому было приходить в этот поздний час.