Шершавые этюды

Что, черт возьми, происходит? Если я и был здесь, то уж точно запомнил бы! С чего вдруг неизвестный человек обращается ко мне по имени и отчеству, которые я не называл? Я надеялся, что найду хоть какие-то ответы! Но ничего, абсолютно ничего! Только новые и новые вопросы! Нет, мне нужны ответы, и они нужны сейчас же!

– Послушайте, мы во всем разберемся, но для начала…

– Довольно! Вы знаете, какой путь я проделал, чтобы оказаться здесь? Знаете, что мне пришлось пережить, прежде чем я оказался по этому неизвестному адресу? И я даже не понимаю, почему попал именно сюда, в это захудалое городишко, к вам, какому-то продавцу местной барахолки! Это ведь не магазин даже, а настоящая помойка!.

. Почему, – объясните, – почему вместо чертова доктора я встречаю продавца хлама! Встречаю именно вас!

Меня прорвало. Гнев вперемешку с полным непониманием пробил стенки железной сдержанности и позволил эмоциям выплеснуться мощной волной. Давно со мной такого не случалось.

Можно сказать, что никогда на своей памяти я так не злился.

От накопившихся чувств я не слышал собственного голоса. В висках сильно гудело, и я сжал кулаки до побелевших костяшек, – жутко хотелось что-нибудь разбить в этой злосчастной коморке, но я преодолел инстинктивный позыв и сумел удержать себя.

Весь я трясся и что-то тараторил, почти переходя на крик, но злился я больше на свою глупость: корил идиота-шизофреника за то, что поплелся неизвестно куда из-за неизвестно каких, явно преувеличенных мыслей!.

.

Спустя какое-то время бессилие взяло вверх, и теперь я вяло смотрел на дружелюбное лицо бедного продавца. Мужчина, как я мог разглядеть, смотрел на мое перекошенное лицо совершенно просто и удивительно дружелюбно, со спокойной улыбкой уставшего человека. Он мягко положил руку на плечо и указал в сторону изящного столика. Я же нервно, скорее по инерции, дернулся и, поправив рукава, самостоятельно присел, припав к холодной стене.

В горле пересохло, усталость обволокла тело, а в висках долбило до такой степени, что хотелось больше не думать. Не думать ни о фантастическом докторе, ни о странной флэшке, ни о фотографиях, ни о дубе, – хотелось не думать совершенно ни о чем. Но этого не получалось, и я прокручивал вновь и вновь запечатанные в мыслях маленькие детали, которые, казалось, составляли дикую, сюрреалистичную картину. Впрочем, явно притянутую за уши.