Берег Живых. Наследники Императора

Только сейчас Нэбвен заметил, что рядом возник большой пёс, чёрный с проседью, и теперь внимательно изучал обоих рэмеи. От осмысленного взгляда его тёмно-зелёных, как у статуй, глаз становилось не по себе. Жрец посмотрел на священного зверя, и лицо его чуть смягчилось.

– Мне жаль печалить и тебя, и нашего Владыку, – произнёс он. – В нашем распоряжении тело только одного рэмеи… то, что осталось от него. Сейчас его готовят к вечности. В обычных обстоятельствах никому, кроме жрецов-бальзамировщиков, в это время не позволено смотреть на него и прикасаться к нему… но я пропущу тебя, чтобы ты убедился сам и рассказал Императору об увиденном.

От его лица мало что уцелело, но изгиб рогов позволяет мне судить, что их обладатель – не из рода Эмхет.

Нэбвен с усилием сглотнул, не в силах скрыть разочарования. Надежда на удачу растаяла. Но он должен был сообщить Владыке всё, что узнал здесь.

– Да, я прошу тебя отвести меня к нему, мудрый, – хрипло согласился воин.

Верховный Жрец кивнул и жестом пригласил Нэбвена следовать за ним.

Они прошли по обветшавшим помещениям храма внутрь и куда-то вниз. Нэбвен отметил про себя, что некоторые фрески были обновлены свежими красками. Перед статуями Ануи, изображённого здесь уже не шакалом, а могучим мужчиной с головой пса, стояли вино и пища и курились благовония. По мере сил бальзамировщики тщательно следили за обителью, хоть община их и была мала, в отличие от храма: пятеро жрецов, считая самого Перкау, и двое послушников.

Верховный Жрец вёл воина в сакральное место – залы подготовки.

Нэбвена объял священный трепет: и его тело однажды внесут в подобный зал. Он не был жрецом или чародеем, но всё же почувствовал, что дыхание Ануи здесь стало более ощутимо. Разглядывая рельефы со священными текстами и сценами со Стражем Порога, даровавшим рэмеи искусство сохранения тел для вечности, Нэбвен невольно задумался, сколько же времени местные жрецы не совершали погребений. Наверное, с самой войны им не доводилось заботиться об умерших рэмеи, так далеко от обитаемых мест располагался этот храм. Но своё искусство они, похоже, хранили тщательно, независимо от того, применялось оно или нет.

В зале, следующем за залом омовения, Перкау подвёл Нэбвена к одному из небольших бассейнов, который был доверху наполнен смесью каменных солей и благовоний. Удивительно, но воин не ощутил запаха тлена. Верховный Жрец укрепил на стене светильник – на пол легли длинные мистические тени, – приблизился к бассейну и зашептал молитвы.