Берег Живых. Наследники Императора

Павах не знал, какой из ритуальных предметов сейчас пугал его больше. Казалось, в следующее мгновение статуи одновременно поднимут копья и пригвоздят его к каменным плитам. Но ещё страшнее было думать о Суде в Чертогах Стража Порога, где его сердце на Весах Истины будет слишком тяжёлым, чтобы пройти испытание.

Послушники ласково успокаивали псов. Жрец проницательно смотрел на отряд, останавливая взгляд на каждом из прибывших.

– Что привело вас в эти места? – спросил он.

Павах замешкался. Взгляды воинов обратились к нему, ведь он был командиром отряда.

Послушники посмотрели на него с любопытством.

Бывший телохранитель выступил вперёд и произнёс:

– Мы здесь согласно приказу Владыки Секенэфа Эмхет, да будет он вечно жив, здоров и благополучен. Император шлёт дары вашему храму.

Он показал бальзамировщику фаянсовую императорскую печать и жестом велел воинам поднести жрецу два ларца: один с драгоценными благовониями, другой – с кусочками освящённого чёрного оникса. Бальзамировщик улыбнулся радостно и несколько удивлённо.

Сняв перчатки, он открыл ларцы и провёл ладонями над дарами. Его тёмные глаза засветились от удовольствия. Он выглядел неожиданно растроганным. «Неужели что-то способно затронуть сердце бальзамировщика?» – с удивлением подумал Павах.

– Как давно не присылал нам великий Император знаков своей милости, – проговорил жрец, надевая перчатки. – Радостно видеть здесь посланников его воли. Добро пожаловать в храм Стража Порога.

Послушники приняли у воинов дары и унесли их вглубь храма.

Верховный Жрец пригласил небольшой отряд во внутренние помещения, попутно отзывая присмиревших, но всё ещё проявлявших тревогу псов.

Переступая порог, Павах покосился на статуи и, споткнувшись, едва не потерял равновесие. Ему показалось, что ярко-изумрудные глаза изображений Ануи потемнели.

Воины угощались в саду холодным пивом, свежим хлебом и сушёными финиками, переговаривались между собой и делились с послушниками столичными новостями. Только Павах не находил себе места и даже не притронулся к пище.

Не то чтобы он всерьёз боялся… но всё же его посещала мысль, что еда и питьё, произведённые в храме Ануи, действительно способны прожечь его внутренности.

От Верховного Жреца храма вряд ли укрылось его волнение. Павах не стал дожидаться лишних вопросов и сам подошёл к главному бальзамировщику, чтобы поговорить.

– Я благодарен тебе за кров и угощение, мудрый, – тихо сказал воин, – но не только за этим мы прибыли сюда.