Кольцо времён. Путь Упуата

Пахло от парня отвратительно, но с кем было бы иначе на его месте? Осторожно царевна потрясла его за плечо, крепкое, хоть и худое.

Жар солнечной ладьи дарил жизнь всей Та-Кемет[9 - Та-Кемет – Чёрная Земля, древнее самоназвание Египта.], но небесный огонь не всегда поворачивался к людям милостивым ликом. Так яростная Сехмет[10 - Сехмет – богиня-львица в древнеегипетском пантеоне. Покровительница войны, защитница фараонов, воплощавшая собой карающую силу Солнца.], защитница трона Владык, обжигала своей силой. Этот человек мог и не дождаться суда, умереть вот так, под сияющим безжалостным оком Богини.

– Хочешь пить? – тихонько спросила Нефертари.

Парень чуть пошевелился и приподнял голову. Царевна невольно вздрогнула, такая воля была в его усталом взгляде. И глаза, даже затуманенные болью, были яркими, как сердолик в браслетах матери. Как же ему удавалось сохранить достоинство в таком положении?

Запёкшиеся губы разомкнулись, скривились в усталой усмешке:

– Я знаю… опять не вода…

– Почему? – искренне удивилась она, отвязывая от пояса флягу с водой.

Припав к фляге, парень пил так жадно, что царевна испугалась – не захлебнулся бы. Да и сколько времени он провёл тут на солнцепёке без воды? Подумав, она стянула с себя плат, высвобождая непокорную гриву чёрных волос, и прикрыла его обритую, как у жрецов, голову. Хоть какая-то защита от солнца. А она ничего, потерпит.

– Как тебя зовут? – тихо спросила царевна.

– Да какая разница! – Парень дёрнул плечом и прикрыл глаза. Голос звучал хрипло, как скрежет камня по камню, и очень тихо – она едва различала слова.

– А ты правда… осквернитель? – чуть слышно уточнила Нефертари.

Сердоликовые глаза распахнулись и полыхнули живым огнём. Гневом.

– Нет. Я – жрец Упуата, – ответил он с какой-то затаённой гордостью, которая удивила царевну так же, как и воля в его взгляде.

– Не врёшь?

Почему-то ей так хотелось поверить ему.

– Главное, что Боги знают правду, – выдохнул пленник и опустил голову на руку, снова пряча лицо.

– Если Боги знают – надо, чтобы и люди узнали, – решительно заявила царевна и, склонившись к самому его уху, зашептала: – Я тебе помогу. Мой отец – очень важный человек. И справедливый.

Пленник хмыкнул, явно не веря ни единому её слову.

Увлечённая разговором, Нефертари не услышала, как к ней подошли, а потом уже было слишком поздно.