Кольцо времён. Путь Упуата

Взор Упуата благословлял его, но даже Открывающий Пути не спешил поднимать вуаль тайны… или они просто смотрели не туда?

Ещё один день и половина ночи завершились бесплодными поисками. Усталая и расстроенная Нефертари забылась тревожным сном. Анх-Джесер охранял лагерь. По границам круга света бродили смутные тени, иногда похожие на людей, но чаще – на тёмных псов, вестников Упуата, которых он призывал всё чаще.

Даже во сне лицо царевны оставалось напряжённым, и тревожная морщинка пролегла между бровями.

Словно каждый миг без отдыха она пыталась разгадать тайну, открыть двери, к которым не хватало ключей. Она отказывалась верить в то, что видение было лишь отголоском легенды, и Анх-Джесер не решался переубеждать её. Да, легенды тоже основывались на истине, но иной раз их нельзя было трактовать настолько буквально. Возможно, она ошибалась, но он готов был перевернуть небо и землю, чтобы найти для неё то, к чему так стремилось её сердце.

Краем глаза он заметил какое-то движение, резко повернулся, крепче сжав посох и положив ладонь на рукоять кинжала.

Чёрный пёс замер на границе круга. Отблески пламени отражались в тёмных глазах, внимательно изучавших жреца.

В тот миг он вдруг понял.

– Нет, я не могу оставить её, – прошептал Анх-Джесер, качая головой.

Пёс лишь повёл острыми ушами, выждал немного и растворился в ночи. Последний шанс…

Жрец осторожно потряс царевну за плечи.

– Просыпайся.

Я должен уйти. Дождись меня.

– Что… куда ты?..

– Дождись.

Коротко поцеловав её – словно запечатывая невысказанное обещание, – Анх-Джесер подхватил посох и устремился за псом. До рассвета было ещё далеко. Мастабы[19 - Мастабы (араб.) – пер-джет (др. егип.), «дом вечности». Ранний вид древнеегипетских гробниц эпохи Раннего и Древнего Царств. Имели форму усечённой пирамиды, с несколькими помещениями внутри.] древних и руины святилищ, похожие на причудливо разбросанные обломки скал, простирались вокруг, насколько хватало глаз.

Далеко за спиной остался город Абджу, обитель таинств, мечта многих.

Легконогие тени-псы мчались по песку, и он едва поспевал за ними. Ночь была густой, тёмной, как преддверие Дуата… Впрочем, возможно, сейчас так и было, да и ему ли не знать, что во всяком некрополе границы привычного истончались.

Перед ним выросли полуразрушенные стены древней заброшенной крепости.