Иваныч

Эти маленькие, живые существа, живут так, что каждый знает своё место и принимает это как должное, и в любое время он может сменить свою профессиональную деятельность. Был солдатом, стал няней, был няней, стал рабочим, был рабочим, стал солдатом. И так далее.

Я представил наш Мир, нашу планету Земля как большой муравейник. Есть рыжие муравьи, есть чёрные, есть маленькие и есть большие. Все мы что-то делаем и творим для поддержания жизни на Земле.

Ну почему тогда у муравьёв, которых мы считаем маленькими, не разумными насекомыми, нет бомжей? Все, чем-то занимаются.

Это же просто позор человечества! Куча благотворительных фондов, правительственных программ. А толку нет!

И тут я подумал, а почему мы все ждём, что правительство или какие-то благотворительные фонды будут этим заниматься? Ведь у муравьёв нет этих фондов и программ, но и нет бомжей и нищих. Значит, они просто сами друг другу помогают. Ничего себе, какая истина меня озарила. И эта истина гласила: «Муравей разумнее Человека».

И вот, я посмотрел на этого нищего и вспомнил, как несколько недель назад я проходил возле этого же места и краем глаза смотрел на него. В то время он у меня вызвал отвращение.

В этот же раз, я решил посмотреть ему прямо в глаза. И в них я увидел пустоту, которая вызвала во мне стыд. Стыд за всё человечество, что мы так слепы. Носимся за крутыми тачками, телефонами, домами, вещами. А рядом с нами живут вот такие люди. На автопилоте я шёл домой и думал, как я ему могу помочь.

Кинуть монетку? Принести одежды? Покатать на карусели? Глупость! Нет! Возникшее чувство вины за всё человечество родило во мне идею. Я решил вытащить его жизнь хотя бы на один уровень выше. Придя домой, я набрал еды в пластиковую посуду и пошёл обратно к нему.

Глава 3. «День первый»

Подойдя к нему ближе, я почувствовал, как от него мерзко воняло алкоголем. По внешнему виду, сразу сложилось мнение, что такому человеку уже терять нечего.

Ему даже такая свобода не нужна. На таком уровне ему безразлично, в каком состоянии находиться. Он испытал все унижения. Его били, прогоняли, обзывали, плевали в спину, он спал на асфальте, он спал на кладбище, он ел из помойки. Личности человека как таковой не существует. Но я назову её личность в «-1» степени. Ниже плинтуса.

– «Привет» – сказал я и протянул руку поздороваться. Ох, как меня всего выворачивало изнутри. Держать грязную руку бомжа.