Зов Дикой Охоты

Точно лёгкая тень покрыла их лица, и тяжёлое бремя снова легло на их гордо расправленные плечи. Воины из Валлы, сопровождавшие принцессу, тревожно переглядывались. Даже Илса как-то изменилась и недобро прищурилась, глядя на изумрудные холмы вдалеке.

– Здесь тяжело дышать, мой лорд, – прошептала девушка.

Горькая усмешка понимания пересекла его резко очерченные губы. Его взгляд затуманился, словно он вспомнил вдруг о чём-то глубоко его ранившем.

– Моя земля уже давно не поёт таким волшебством, как та, в которой ты была рождена, моя леди.

Но, возможно, именно ты несёшь в себе так необходимый нам светоч.

Его слова согрели сердце, и даже дышать стало легче. Риана взяла себя в руки и тепло, с благодарностью улыбнулась ему. Вальтен чуть поклонился ей и пришпорил коня.

И снова они скакали стремя к стремени по широкой необъятной равнине и вдоль тёмно-бирюзовой полноводной реки к таинственным изумрудным холмам, а потом мимо древних диких лесов, напомнивших ей заповедные чащи друидов Валлы.

Здесь, в Кемране, так же светил Отцов Небесный Огонь в глубокой лазури, так же ветер доносил запахи леса и полевых цветов, так же с поющим журчанием несли свои воды реки. Но всё это было лишено какой-то полноты, глубины, как будто сам свет жизни потускнел здесь. Кемран был землёй печали – молчаливой землёй, позабывшей свои песни. Он казался тенью себя самого, хрупким отражением в воде, готовой вот-вот покрыться рябью. Его красота внешне напоминала красоту Валлы, но внутренне он словно был скован неведомой силой. Что-то изменило его, выпило его глубинное волшебство, так что даже кровь земная обладала здесь иным привкусом.

«Хватит ли меня одной, чтобы озарить эту землю волшебством Валлы? – с тревогой думала Риана. – Подаренная мне Матерью Сила не так велика, об этом мне всегда говорили. Как же я сумею поделиться ею с другими, так чтобы оказалось достаточно? Или, возможно, нужно лишь напомнить Кемрану, каким он был когда-то, отыскать его собственное волшебство, и тогда он очнётся от своего глубокого сна?.

.»

Эти мысли, да ещё и воспоминания о том, с какой надеждой на неё смотрела свита Вальтена, вернули её сердцу былую решимость. И пусть её желание исцелить внутренний надлом короля теперь обратилось в нечто гораздо большее – она не собиралась отказываться от задуманного.

Очнётся от глубокого сна…

Риана попыталась вспомнить что-то очень знакомое, связанное с этими словами, – что-то зыбкое и неуловимое, но такое важное.