Зов Дикой Охоты

 – Иначе бы он никогда не выбрал себе жену в Валле.

Его звали Лаэдр, и он был вторым по силе и мудрости после Сотара. Лаэдр чаще прочих говорил о необходимости в чудесах, выражал надежду о возвращении старых времён и защищал королеву. Горечь вины была у него сильнее, чем у всех остальных, кто нёс вместе с ним старое бремя.

– Однако же он рассчитывал, что она вернёт всё утраченное одним взмахом руки, и разочаровался, когда этого не произошло, – сказал четвёртый жрец. – Да и как ей может удаться то, что не удалось нам за все эти годы! Мы искали пути, и всё впустую.

– Вальтен не знает тайну Древа Жизни Кемрана. Если бы он знал – он бы не простил нам, – ответил Сотар и поднял голову, глядя на высокий потолок Святилища.

Остальные проследили за его взглядом.

Среди символов Отца и Матери Мира и защитных знаков в середине пылал яркими изумрудными красками герб Кемрана – древо с пышной кроной и разветвлёнными корнями.

XV

– Королеве нездоровится, и она никого не принимает.

– Меня она примет. Пропусти меня, госпожа.

– И не подумаю.

– Я знаю, как помочь ей.

– Ты, дерзкий мальчишка, думаешь, милость королевы на тебя вечно распространяться будет? – возмутилась ведьма. – А ну прочь отсюда!

Тиллард внимательно посмотрел в глаза старой Илсы и позволил иной части своей сущности, тесно переплетённой с человеческой, отразиться в своём взгляде. И хотя та его часть не была по сути своей тёмной – подобно лесу, она имела и свет, и тени.

Чуждая, непонятная многим, она могла пугать.

– Я должен увидеть королеву, госпожа, – тихо проговорил он другим своим голосом – тем, которым пел разве что для древнего леса.

В глазах пожилой ведьмы отразились изумление и страх, но страх не столько перед ним самим, сколько перед тем, что он нёс в себе. Медленно Илса отступила в сторону, пропуская менестреля в личные покои королевы.

Риана сидела у окна. Она была такой бледной и измождённой, что при взгляде на неё сердце сжималось.

Она уже мало походила на ту восторженную принцессу, желанную невесту своего возлюбленного, которая впервые шагнула в Кемран. Истинно королевская выдержка и стальная воля помогали ей держаться при людях, но наедине с собой она сдалась. Её глаза потухли со времени их первой встречи, и сейчас в них не было ничего, кроме боли и усталости. И всё же её лицо озарилось радостью, когда она увидела его.