Васильцев PRO

Кружила по комнате и билась в стекло большая зеленая муха.

Прошел час. Другой. Мимо окон не прошло ни одной машины. Здесь люди жили и знать не знали ни о каких миссиях, стратегиях, планах и годовой отчетности. Жили и радовались. Работали и рожали детей, удили рыбу, держали скотину и кур, ходили в отпуск и копили на "новый" автомобиль, жарили шашлыки и играли в домино с друзьями.

Незамысловатое счастье, которое не для меня.

В дверь постучали. Пес вскочил на ноги, хотел, было гавкнуть, но передумал. Вошел дедок – хозяин соседского дома.

Погладил собаку по голове. Выставил на стол большой бидон парного молока. Присел на свободный стул. Приосанился.

Пару недель назад он усвоил, что в деревне вполне возможно даже Интернет посмотреть, если через мобильник. И теперь страшно гордился этим своим открытием.

– Привет, Серенька! – поздоровался он, расстегивая тужурку.

– Как жизнь, Егорыч? Раздевайся, раз уже вошел.

– Да некогда мне! – ответил он, оглядываясь по сторонам. Вид Егорыч имел бодрый, но лицо опухло.

И глаза показались мне излишни красными.

– А если рюмочку? Ты как?

– Похмелиться никогда не вредно.

Я достал банку огурцов и гостевой графин. Вылил все его содержимое в стакан и поставил перед Егорычем.

– А себе? – поинтересовался тот.

– А мне еще домой ехать.

– Ну, тогда твое здоровье! – провозгласил тост, выпил, крякнул, засунул в рот огурец и принялся сосредоточенно жевать. Предстояла самая тяжкая для меня часть визита – пообщаться "за жизнь".

Я налил себе молока в кружку.

Сделал пару глотков.

– Послушай, что про нас газеты пишут, – он извлек из кармана сложенный вчетверо лист, нацепил очки, прочел с расстановкой:

"Селянин заходит в сарай, поскальзывается на собачьем дерьме, шарахается о висящий на стене лемех и падает в корыто с баландой для свиней. Вылезает оттуда, наступает на грабли, снова получает в лоб и усаживается на лавку, куда со вчерашнего дня разложил на просушку щучьи капканы. Выбирается из сарая, пыхтя под нос:

– Вот блин! Не сарай, а форт Баярд какой-то"…

Я прыснул в кулак, откинулся и шарахнулся головой о полку, обвалил на себя сковородку и пару кастрюль.

Нагнулся за ними и, чуть было, не смел со стола скатерть вместе с посудой.

Дед подхватил графин. Покряхтел, пряча ухмылку. Уселся поудобней. Эффект от декламации его удовлетворил.

Расстегнулся. Почесал пупок. Живот у него был округлый, но не рыхлый. Руки большие с заскорузлыми пальцами. Зубы железные. Исконный мужик. Кряжистый.