Васильцев PRO

Самолеты снизились до двух сотен метров, сбавили ход, распушили закрылки. Раскрыли рампы. Будто взапрвду десантируют. Тут и звук пошел.

Сирена взревела. Пора, мол, ребята.

А я в трюме – как бы десант.

Проснуться не смог, но вскочил. В виде зомби.

Вокруг черт знает что: пещера; темно; двигатели воют, сирена визжит. И свет в конце тоннеля. Рванул туда, словно в рай.

Спасибо борттехнику и штатному расписанию. Парню по службе положено в трюме сидеть. Рампу открывать, закрывать. И вообще за десантом присматривать.

Ох, и крыл лейтенант! Уши заворачивались! Силой слова меня ужержал. Не дал к хвосту приблизиться и с борта выпасть. Повезло мне. Не совершил трагический полет.

Вернулись все.

Экипаж происшествие переварил, помолчал угрюмо. Бить не стал. Так, пнули пару раз – для профилактики.

Говорят: "В баню тебя послали?! Вот и дуй туда на хрен!" И много еще разных идиоматических выражений по поводу того, чтоб молчал в тряпочку. Не дай бог до начальства дойдет!

Так что прибыл я на следующее утро принимать обязанности: ключи и пару узбеков, в качестве истопников.

То, что узбеки по-русски ни гу-гу и бани до того в глаза не видели, как бы само собой разумелось. Еще они умели петь свои узбекские песни, курить анашу и растворяться в пространстве. Курнут пару раз и растворяются. Проспал момент – сам печь топи и полы мой. А что делать, если у тебя в подручных пара джинов?!

Но я тоже парень – не промах. Притерся кой-как. Адаптировался.

Местные офицеры по-настоящему любили две вещи: выпить и баню.

Парились по-царски. С огоньком и коньяком. Гвоздем программы был сибирский способ. Это, когда мужик мазал себя медом, что твой тульский пряник. Потом сыпал солью.

Зачем соль – я не понял. Решил – из фанатизма к Добрынину. Но мне пояснили – метод от пращуров. То есть Добрынин, конечно, древний. Но не до такой степени.

В результате это все с медом и солью отправлялось в парилку, и там нивелировалась разница между баней и долиной смерти. Из кожи начинали бить гейзеры.

Открывались поры. Даже те, которых не было.

Мужики кряхтели. Краснели. Являлись из парной как витязи ада. Очень волнующе.

Извергнутую влагу компенсировали пивом. Как полагается. Под разговор.

Так что выходило – весь мой банный месячник я был сплошным носителем народных традиций и участником важных бесед: про политику, футбол и на темы женского пола.

Полковые жены слыли чем-то вроде породистых лошадей. Их холили. Лелеяли. И использовали по назначению.