Васильцев PRO

Нести павшего товарища на руках не улыбается никому. И Миша по-матерински нежно шарахнает его по башке. Говорят, помогает.

Математик лежит. И странное дело – не очнулся, но Мишу запомнил. И когда мы после короткого совещания решаем тащить парня волоком (не бросать же), Николай, опрометчиво занявший Мишкино место получает акцентированный хук между ног.

– Вот же ж сука, – проникновенно пыхтит Коля и лезет в сугроб.

Ситуация накалется. Тащить двух бугаев сразу да еще по гололеду может только трактор. Мы грустим.

Но все проблемы неожиданно решает сам отдыхающий. Наверное, поняв для себя, что мы теперь непременно его отлупим, он с ловкостью акробата на батуте выскакивает из сугроба и несется по раскатанной детской площадке.

– Держите его! – орет Николай, но с места не двигается.

Видимо, боги иногда прислушиваются к этому головорезу, поскольку по ходу пьесы из-под скамейки возникает местная собачонка и с перепугу бросается не в ту сторону. Когда пути зверя и бегуна пересекаются, тот делает пируэт и застывает в мечтательной позе, зацепившись за багажник проезжающих "Жигулей".

– Вот дает, – стонет Коля и ползет из засады. – Не человек, а гейзер!

Перепуганный жигулист тормозит с визгом. Он выпрыгивает из машины, издавая нечто среднее между клекотом и шипеньем и явно собираясь свершить правосудие судом линча. Немедленно. Тут обнаруживаемся мы, и водитель сбавляет обороты. Вынужденно.

– Дядя, простите его – он нечаянно. – Авторитетность Андрея сомнению не подвергается.

– Подвезите парнишку, – подключается Мишка.

– У него и деньги есть! – Наш Николай радуется возможности бортонуть членовредителя. – И ехать всего три остановки.

– Трамвайных. – Серьезно добавляю я. Для убедительности.

– Черт с вами! – мужик проникается ситуацией, – Грузите багаж.

И мы втискиваем в салон обмякшего математика и дружно смотрим вслед, якобы запоминая номер…

– Откуда ты знаешь, что только три остановки? – интересуюсь я у Николая, когда машина отчаливает.

– Дальше бы не повез.

Как пить дать! – И мы идем считать фонари на полуночных улицах.

ПРО ДРУЗЕЙ.

Был у меня в детстве друг. Петька Шервуд. Внук профессора. Классный парень. Только фамилия у профессора была Тольский. Но он все равно был дед.

А отец у внука был капитан. Может, и не капитан, а радист. Но в морской форме. И мы его уважали. Я так – даже восхищался. Пока тот однажды не подтвердил, что машины со скоростью звука ездить не могут, и его авторитет сразу рухнул во мне.