Письма к незнакомцу. Книга 5. Красота

Они были в том редком возрасте, о котором с изумительной наблюдательностью настоящего художника сказал всё тот же Роден: «Истинная юность, тот момент созревающей девственности, когда тело, полное нового пыла, гибкое и гордое, страшится любви и в то же время взывает к ней…»

Серкидон! Чем Вы занимаетесь?! Сколько девственниц – и гибких и гордых – страшатся Вашей любви, но и взывают к ней, а Вы читаете мою писанину!

Не хочу Вас более отрывать от главного, жму Вашу руку, и до следующего письма.

-8-

Приветствую Вас, Серкидон!

Обещал я Вам рассказать о Праксителе и о Фрине.

Давайте, пока мы недалеко от Древней Греции отъехали, по всем долгам рассчитаемся, дабы не топтались Вы в томном ожидании. Получайте обещанные ранее истории, а потом вернёмся к нашим умностям-заумностям.

В небольшом древнегреческом городке Феспии родилась девочка. Её назвали Мнесарет, что означает Помнящая о добродетелях.Девочка росла быстро – ну ни дать ни взять царевич Гвидон в женском обличии! – и превратилась в ладную, стройную, высокую (сто семьдесят восемь) девушку.

Рост – вторая красота, а если сюда приплюсовать красоту первую, то можете себе представить. Посмотришь – обомлеешь!

Сияя обеими красотами, девушка поехала завоёвывать Афины, где, забыв о добродетелях, стала осваивать ремесло гетеры. Мужчины к новенькой потянулись, оценили по достоинству её умения и дали прозвище Фрина, что означало – жаба. Как ни странно, но был это комплимент. Кожа девушки была такой же белой, как и брюшко камышовых жаб, которых окрест Афин было видимо-невидимо.

Несмотря на неаппетитное прозвище, популярность Фрины у непривыкших к снегу греков росла, как снежный ком. Можно сказать, стала она в Афинах лучшей по профессии. А почему? Потому что дело своё поставила грамотно: бедных и глупых сторонилась, на благотворительность не тратилась, вела дела с мужчинами с немалой для себя выгодой. Скоро преуспевающая гетера стала состоятельной женщиной, поселилась в просторном двухэтажном доме, где тебе и бассейн, и предметы искусства (фрески, картины, статуи), и налаженное хозяйство, которое, понятное дело, вели рабы.

За ними присматривала вольноотпущенница. На широкую да на прекрасную ногу зажила в центре Афин расчётливая гетера. Любила наша шалунья и покуражиться. Одному претенденту на её холёные прелести сказала так: «Вижу-вижу, сумму нужную ты собрал, украл, наверное, но бородёнка твоя мне ой как не по нраву. Или сбриваешь, или – ни-ни».