Как (не)родные

(Ты представляешь, каково это – быть мной? Сидеть и разговаривать с тобой сейчас? Сколько это требует сил, если бы ты знал.)

– Хочешь, чтобы я спросила тебя, почему ты ушел? А ты бы мне исповедался напоследок?

– Мне не в чем исповедоваться, что сделал, то сделал. Мужчины уходят из семьи, на то есть причины. Хотя ты уже взрослая, значит, сама должна понимать.

(Саша последнее время отдаляется. Но это не то же самое. Они с «этим» совсем не похожи.)

– Ты хочешь сказать, что и от меня уйдет муж? Что у вас, у «мужиков», есть какое-то особое право делать все, что захочется? Знаешь что, на сравнивай себя с ним.

Это не вина того человека, от которого уходят. Это вина того, кто бросает. Мне нечего стыдиться, я хороший человек, я прекрасная жена, я была отличной дочерью, ты знал бы это, если бы дал мне шанс. Это твоя проблема, что ты ушел, – кажется, я вспомнила заученный текст и почувствовала себя немного уверенней.

– Я видел фотографии со свадьбы, ваш танец. Вы красивая пара.

Дай бог, чтобы у вас все сложилось.

(Трудности у нас временные, просто характеры у обоих, притираемся, вот и все.)

– У нас все хорошо. Я в муже уверена.

– Ты выросла умной и красивой. Тебе, конечно, все равно, но я горжусь тобой.

(Он гордится мной.)

– Ты прав, мне все равно.

– Я рассказывал своей жене, ну, новой, – запнулся он. – Рассказывал, что ты закончила университет. Ставил тебя в пример сыну. Он у нас не доучился в ПТУ, и его забрали в армию.

(Я лучшая из его детей.

)

– Понятно.

Как получилось, что я снова маленькая девочка, которая не понимает, что происходит? Слишком много всего навалилось, слишком абсурдная встреча. Растерянная, я стою, обхватив себя руками, посередине холодной комнаты. Напротив меня призрак, которого я таскаю с собой уже много-много лет. Пора прожить эту ситуацию один раз и отпустить, но я не знаю как.

– Можешь сказать мне сейчас все, что хочешь, – предлагает.

(Ты плохой человек, ты плохой человек, ты плохой человек.

)

– Ты плохой человек.

***

Мы молчим и не меняем позы уже несколько минут. По глазам его, затянутым пеленой, непонятно, то ли он смотрит на меня, то ли внутрь себя.

– Мне страшно, – хрипит.

– Мне тоже.

За дверью слышится шорох, и мне хочется выглянуть в коридор, узнать, что там происходит.

– Стой! Что будет, когда заколотят крышку гроба?

Он сейчас не похож на того человека, которым я его себе представляла.