«Жизнь» метро

Может она думала в этот момент о чем-то высоком или просто о том, как прокормить семью, но тем не менее она, не замечая этого редкого в наше время жеста доброй воли, продолжила стоять, упершись глазами в какую-то рекламную брошюру. Двери закрылись, и поезд тронулся.

– Садитесь, пожалуйста, – посмотрев на нее немного умоляющим взглядом начал он, аккуратно одернув ее за плечо.

– Нет. Спасибо. Мне скоро выходить, – быстро пробормотала она, словно стараясь не упустить ту мысль, которая гуляла у нее в голове.

И оказалось не обманула. Они проехали каких-то две станции метро и на третьей она уже вышла.

Глеб вспомнил эту историю потому, что для него тогда самым интересным было не желание незнакомца помочь той женщине, а постоянно, от станции до станции, меняющееся выражение его лица.

Сначала оно было из оперы «блин, не угадал». А в самом деле, иногда твое желание уступить кому-то место, да или попросту сделать что-то хорошее, похоже на какое-то казино или лотерею.

У Глеба на этой почве выработалась привычка просто стоять. Если хоть чуть-чуть держат ноги, то он лучше постоит от греха, чтобы никто, не дай Бог, на него не ворчал в духе «вот молодёжь-та пошла»… Он просто тихо постоит в сторонке, и его совесть будет чиста. Он никому не уступал, но и уступил всем. А уж дальше пусть сами решают «кто виноват из них, кто прав».

А на какие ухищрения только не идут люди ради заветного места. Порой кажется, что для них место в каком-то вагоне как пьедестал победителя на Олимпийских играх. А может дело и не в месте вовсе?..

Глеб вспомнил как одна его хорошая знакомая, работающая в Москве, рассказала ему интересную историю. Короткая и одновременно шокирующая, она, в каком-то смысле, частично отразила для него современную действительность «жизни» метро.

«Как-то утром я, как обычно, поехала на работу на метро. Села на конечной станции и включила плеер погромче, чтобы не слышать всего этого шума. Станции через три (а добираться мне до работы примерно час) я задремала и уже почти начала засыпать, как вдруг вагон резко тряхнуло, и я открыла глаза. Передо мной, уже, наверное, давно, стояла цыганка. С двумя детьми лет десяти, неопрятная и с золотыми зубами, она смотрела на меня и что-то говорила.