В барханах песочных часов

Новый 1991 год они встречали в очень узком кругу. К ним в гости пришли только Влад и Боб. Боб конец года провел в Париже, и лишь на той неделе прилетел в Москву. Он прямо в прихожей стал одаривать всех такими презентами, что ни одному Деду Морозу не снилось. Хозяйке он вручил японскую пишущую машинку, которая по размеру была чуть больше форматного листа. Трошин получил в подарок импортный диктофон. По словам Боба, этот диктофон мог записывать разговор через стену. А Леночке досталось чудо современной электроники: телефон, умещающийся на ладошке, по которому можно было звонить в любую точку Европы и Америки.

– Ты где эту шпионскую аппаратуру добываешь, Боб? – шутливо спросил Трошин.

Боб вместо ответа как-то странно взглянул на друга и заговорил о том, что больше месяца не может высидеть за границей. Что русскому человеку без России все-таки не жизнь.

– Да, Боб, без нас, как без помойного ведра, мир не обойдется, – поддержал разговор Трошин. – Загадочные чувства будит Россия в душе человека.

Влад явился слегка под хмельком, с охапкой живых роз и ворохом всяких коробок с подарками.

Ирина Николаевна, помогая ему освободиться от верхней одежды и презентов, востогалась:

– Вот, Леночка, как надо к женщинам относиться: цветы в любое время года! А твой па всегда считает, что сорванные цветы мертвы, и поэтому всю жизнь был единственным живым цветком на нашем горизонте.

– Неправда! – возразил Трошин. – Я не цветочек. Я кактус. Колючий, гордый и неприступный кактус, и только не доказывайте мне, что кактус тоже из породы цветов. Кактус есть кактус, космическое существо на Земле.

– Боже мой, Саша, за что ты любишь этих уродцев? – помещая розы в тонкую высокую вазу, спросила Ирина Николаевна.

– Это по-вашему кактусята уродцы, а по мне, так симпатичнее не бывает! – парировал Трошин.

Влад увлек Леночку на кухню и стал нежно целовать ее глаза, щеки, губы.

– Леночка, я тебя съем! – ласково шептал он. – Ты такая сладкая!

– Если хочешь меня съесть, – игриво сказала Леночка, вырываясь из его объятий, – то начинай вот с этого! – И она приставила фигу прямо к его носу.

Ни на одном из семейных праздников до этого Леночке не было так радостно и уютно. В шумных застольях, которые еще недавно так любил отец, всегда терялось что-то праздничное.