Паузы

Чужие проблемы тогда вам точно были не нужны, – поникше отвечает Стратиевская.

Ольгу злят эти слова, и она не сдерживает чувств:

– Ну, конечно! Очень удобно: тут “она мне как дочь”, а там “чужие проблемы”. Тут играем, тут не играем, тут селедку заворачивали, да, Наталья Владимировна? Только так не бывает: или родные люди и как дочь, или чужие проблемы! Когда вы меня рожей об асфальт в интервью прикладывали – это по-родственному? Или вмазали как чужой – без проблем? Я хочу знать – это от любви или от ненависти у меня на душе живого места не осталось после ваших откровений, милый учитель?!

В глазах стоят слезы.

Крикалева прижимает пальцы к нижнему веку, чтобы аккуратно подхватить слезинки, не размазав тушь. Смотреть на это тяжело, потому что опять именно ты причина ее слез. Наталья перебирается к противоположной стене и прижимает Крикалеву к себе. Мокрое лицо утыкается в воротник. И вот теперь пальто точно только в химчистку.

Баюкая девушку в объятиях, педагог наконец отвечает на ее вопрос:

– А рожей об асфальт, девочка моя, это от боли.

Ты ушла и выдрала из меня кусок души. И теперь на этом месте аэродинамическая труба. Можно парашюты тестировать, так сквозит! Никогда так больше никого не бросай, слышишь?!

Сквозь слезы раздается смех через ворот пальто:

– “Никогда”, “никого”, нет бы честно сказать: не смей меня так второй раз бросить, Крикалева! Вы неисправимы, Наталья Владимировна!

Оля поднимает лицо с размазавшейся косметикой. Ее учитель забирается в сумку достает косметичку и отдает девушке:

– Меня тоже не смей, если вернешься! И приведи себя в порядок, а то точно скажут, что Стратиевская за пол часа в лифте уничтожила Крикалеву морально.

Сколько про них успели наговорить за этот ненормальный год. В стране, кажется, все стали специалистами по балету с того момента, как на международном конкурсе Стратиевская привела двоих своих воспитанниц к призам. И мир завыл, кто же был достойнее: Танюша, взявшая гран-при, или Ольга, самая юная прима, получившая первые заглавные партии еще до выпуска из училища.

Нонсенс! Невероятное явление!

А потом скандальный уход из училища, о котором педагог узнала задним числом из сообщений прессы. А прекрасная Оленька молчала рыбкой. И лишь в интервью коротко и беззлобно объясняла, что, увы, она более не готова исполнять ту хореографию, которой ее учили и в которой она жила так долго. Она ищет новое и готова пробовать себя снова и снова, перестраиваясь и вдохновляясь иными примерами.