Квартира за выездом

Родственники отца о ней никогда не вспоминали, а теперь вдруг вспомнили. Значит, им что-то нужно от неё. Нина ожидала всего, только не такого радушного приёма и не таких подарков.

– Ты за стол так и сядешь в куртёшке? Сымай давай, руки сполосни да садись, курица стынет, бабушка для тебя запекала, старалася.

Нине наложили полную тарелку закусок. Отведав всего понемногу, она принялась за жареную куриную ножку, запивая её компотом из свежих слив, густым и удивительно вкусным. Дома компот варили из сухофруктов, а такой не варили.

Папина родня оказалась на удивление приветливой, словоохотливой… и косноязычной. Нина обратила внимание, что в слове «двоюродный» дядя сделал ударение на втором «о», а в слове «оглянешься» – на «я». Вместо понравилось произнёс «пондравилось», а слова о девушке, которую «мимо не пройдёшь» вызвали у Нины улыбку. Не отставала и бабушка, старательно коверкая русский язык. У неё получалось ласково: куртёшка, сымай, сполосни, старалася. Какие же они все хорошие! А мама на них наговаривала: и недобрые они, и прижимистые, и завистливые.

До вечера, перебивая и поправляя друг друга, Нине рассказывали об отце. С антресолей достали старый альбом с его детскими фотографиями, у них с мамой таких не было. Нина заново узнавала отца, проживая вместе с ним его чёрно-белое фотографическое детство. Рассказывая о проделках маленького Максимки, бабушка грустно улыбалась, по щекам текли светлые слезинки. Нина не выдержала и расцеловала её в эти слёзы, в морщинистые щёки – такие родные!

Вечером Нину ждал сюрприз: облачившись в новую куртку и сапоги, она с дядей поехала в центр – на людей посмотреть, себя показать, как выразился дядя (Нину опять покоробило).

Напротив Большого театра остановился и предложил:

– Зайдём?

– Ой, что вы! Нас даже в фойе не пустят, вход только по билетам, а билетов не купить. Давайте лучше в кино сходим, – предложила Нина.

– Давай лучше в театр, – предложил дядя.

И жестом фокусника вытащил из кармана два билета.

Большой театр ошеломил великолепием, ослепил блеском хрустальных люстр, удивил декорациями, очаровал волшебством танца. Концерт состоял из одного отделения, и Нина всё время боялась, что – вот сейчас объявят последний номер, и всё закончится. «Па-де-де» из балета Петра Ильича Чайковского «Лебединое озеро» – объявил коферансье, и от волнения Нина стиснула ладони.