Вышивальщица

Вот, возьмите, это за её содержание. – Иван Антонович протянул настоятельнице свёрток, который та не взяла, сказала строго:

– Если хотите помочь приюту, отправьте сумму на наш расчётный счёт. Но в этом уже нет смысла: приют осенью будет закрыт, вопрос решён. А на эти деньги лучше купите ей одежду. Куртки у нас маленьких размеров, о подростках спонсор не подумал…

Матушка Анисия вздохнула и сказала неожиданно:

– Послушайте моего совета, не удочеряйте её. Оформите опеку, а дальше будет видно.

Вечесловы так и не узнали, что именно «будет видно».

Настоятельница и по совместительству директриса приюта замолчала и жестом пригласила их следовать за собой.

После обеда матушка Анисия пригласила Арину в свой кабинет и объявила, что для неё нашлись приёмные родители и требуется её согласие. Арина согласилась не раздумывая, но когда услышала, что Вечесловы смогут взять её к себе только после оформления необходимых документов, бросилась на пол, истерически выкрикивая:

– Они больше не приедут! Нарочно так сказали, потому что я плакала, и они меня пожалели.

Меня никто не возьмёт, никогда! А в детдоме меня изнасилуют и я повешусь. Видит Бог, повешусь!

– Арина!! Окстись! Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?!

– Понимаю. Это вы не понимаете, – грубо ответила девочка, но матушка Анисия не сделала ей замечания: потом ей будет стыдно за этот тон, а пока пусть выговорится.

– Маша рассказывала про детдом… Там вечером воспиталки домой уходят, и ночью в спальнях творят что хотят.

Две девочки забеременели даже.

– Ну будет, будет небылицы сочинять, – не поверила настоятельница.

В приют святого Пантелеймона Маша Горшенина пришла пятнадцатилетней. И с порога попросилась в послушницы, обещая работать с утра до ночи, только чтобы её оставили здесь, не выгоняли. Матушка Анисия долго с ней беседовала, но узнала только, что из детского дома Маша сбежала, потому что «мне там было очень плохо». В приют её привёз отец Дмитрий: одетая не по сезону девочка стояла на церковной паперти и просила подаяние.

– Да она нарочно всё придумала, а ты поверила, глупенькая. Ни в каком детском доме она не жила, она из многодетной семьи, а подаяние просить мать заставляла, – на ходу сочиняла настоятельница. С воспитанницей Горшениной надо серьёзно поговорить, чтобы не болтала чего не надо.

Арина её не слушала, захлёбываясь слезами и уткнувшись лицом в половицы.

Матушка Анисия тщетно пыталась поднять её с пола и усадить на диван.