Человек нового времени. Часть первая. Искусственно-рожденные

Заранее не волнуйтесь, это вредно. Еще ничего не известно.

– Хорошо, – натягивая рубашку, согласилась Марина, неловко села на кровати, опершись рукой позади о зеленый клеенчатый матрац и стала шарить ногой тапочек.

Дмитрий Константинович, улыбнувшись, вышел обычной размеренной походкой из палаты, но как только дверь за ним закрылась, он чуть ли не бегом, направился в свой кабинет. Плотно закрыв за собой дверь, профессор стал нервно ходить и шепотом гнобить себя. «Катастрофа! Как можно?! Столько лет ни одного прокола, ни одного! И надо же! Не хотел ведь сразу браться, как чувствовал! Что теперь делать? Меня же уничтожат, выкинут на помойку.

Какой я теперь светило науки! Ни награда меня ждет, а позор, всеобщее презрение. Ну надо же, именно Сенчик! После того, как откроется, что я загубил ребенка, меня ни одна приличная клиника не возьмет. Все! Конец карьеры! Что же делать, что?» Ладушин еще походил из угла в угол по своему просторному кабинету, кусая ногти на левой руке. Наконец, ему в голову пришла спасительная мысль: «Валенштайн!» Он бросился к телефону и судорожно набрал номер.

– Георгий Анатольевич? Здравствуй, это Ладушин тебя беспокоит. Ты не мог бы меня выручить?

– Всегда рад, а что случилось? – ответил приветливо и обнадеживающе Валенштайн.

– У меня врачебная ошибка намечается, – упаднечиским приглушенным голосом признался профессор.

– Как ты так? – посочувствовал Валенштайн.

– Да там сложный случай. В анамнезе у пациентки отрицательный резус-фактор, при этом делалось переливание положительной крови без введения иммуноглобулина антирезуса, после этого два аборта по разным причинам, один из них самопроизвольный.

Ко мне она попала по знакомству, я не хотел браться сразу. Но ее муж посулил мне золотые горы, она дочь самого Владимира Сенчика. Слышал о таком?

– Сибирский мультимиллионер?

– Да, именно он. Короче, мне крышка. Если ты мне не поможешь.

– Как я могу помочь тебе? Ты хочешь, чтобы я вырастил ребенка в искусственной матке?

– А может, просто отдать того младенца, который уже появился на свет? – нерешительно предложил Ладушин и стал нервно догрызать ноготь на мизинце.

– Нет. Это мой сын! – резко отрезал Георгий Анатольевич таким суровым тоном, что профессор даже вздрогнул, – Мой собственный сын, повторяю. Его я никому не отдам. Единственное, чем я могу тебе помочь, это вырастить ребенка в искусственной матке. Если твоя пациентка согласится подождать своего ребенка еще четырнадцать месяцев, то, пожалуйста.