Время лечит не спеша

 – Ты можешь представить себе, чем одержим человек, у которого есть супер-популярная и коммерчески успешная группа, с которой он колесит по всему свету и зарабатывает все деньги мира, у которого сотни миллионов фанатов, мультиплатиновые альбомы, жена-красавица и шестеро детей, но при этом ему плохо и ему этого всего не надо, если у человека есть вообще все, но ему от этого не лучше? Надеюсь и не поймешь. Ведь это же настоящий ад! А тот, кто орет «у тебя же все есть, чего тебе еще надо» – это либо несведущие, либо просто дураки.

Я абсолютно уверен, что так заявляют те, кто не представляет себе, что такое душевное заболевание. К сожалению, таких в мире немало. Хотя, почему «к сожалению»? Скорее «Слава Богу». Если у человека настоящая депрессия, у него нет желания даже встать с кровати и дойти до туалета. И на такие шаги, как прием препаратов или самоубийство решаются только те, у кого есть на это силы.

– Справедливо. – Глеб грустно кивает. Он уже включает Linkin Park на своем телефоне.

– Выключи сейчас же.

Точнее нет. Стоп. Поставь лучше Криса Корнелла.

Некоторое время мы молча слушаем грустный голос в записи. А потом я продолжаю:

– Вот как так сложилось, что человек всегда рассказывал обычные вещи через тяжелую музыку? При этом подача настолько проста, что и разъяснять-то нечего. Такое чувство, что у человека были тексты на абсолютно любой случай жизни и для абсолютно любой ситуации. Тридцать лет беспрерывного создания музыки, совершенно разной, непохожей ни на что и задающей темп росту все новых и новых поколений, становящейся стандартом и эти же стандарты ломающая.

И цитировать можно вечно, каждую строчку. Потому что там – обо всем.

Глеб активно кивает и закуривает очередную сигарету. А я продолжаю:

– Каждый раз, когда в сети встречается фотография, имя, любое упоминание Корнелла, я вспоминаю один его ответ на вопрос в интервью начала двухтысячных. Недалекий журналист спросил: «Каким же образом вам удается быть релевантным со своим творчеством на протяжении стольких лет?!» А Крис улыбнулся и сказал: «Мне просто очень-очень грустно.

Всегда». – я задумался и добавил. – Было грустно. И молчал. А почему? Может быть потому, что не знал как правильно: просить о помощи или терпеть дальше… А если и знал бы, все равно бы сделал иначе.

– Ну ты же помнишь: мы все учимся на своих ошибках, а потом повторяем их снова, – подмигивает Глеб.

– Это чтобы закрепить пройденное, – отзываюсь я.

Некоторое время мы молча пьем кофе.