Зов из глубины веков

Для меня это было делом, требующим особых моральных усилий, так как я должен был исповедаться. Несмотря на то, что я чувствовал, что во мне горит огонь внутренних сокровенных переживаний, в чем-то сближающий меня с церковным мировоззрением, в то же время я осознавал, что мог жить этим и без самого участия в таинствах веры. Но об этом я не хотел говорить отцу Димитрию. Теперь я даже боялся говорить с ним в принципе.

Сидя на скамейке в сквере, я дождался начала праздничного богослужения.

С самого раннего утра миряне стекались в монастырь и направлялись в главный храм, неся с собой мед для освящения, как было заведено по традиции в Медовый Спас.

И сам игумен был уже давно на ногах. Все произошло быстро и неожиданно, когда я встретился с отцом Димитрием и исповедался ему. Я сразу же заговорил с ним о том, что меня беспокоило, о тех терзающих меня переживаниях, приводящих к неразрешимым моральным конфликтам. Я не мог много говорить на исповеди, так как был сильно смущен, и поэтому упомянул только о том меньшем зле, которое было в моей жизни, и которое я считал своим бременем.

Про свои идеи о том, что взгляды настоятеля в некоторой степени раздражают меня я умолчал.

Выслушав меня, отец Димитрий ответил так же лаконично, что исповедь и причастие как раз необходимы для того, чтобы я избавился от этой угнетающей меня ноши сомнений и тревог. Отец Димитрий сказал, что во время таинства Евхаристии единение с Христом поможет мне обрести духовную опору в моем страдании.

Испытав облегчение после этой исповеди, я примкнул к группе мирян у входа в собор.

Я зашел в притвор храма одним из последних. Сразу же я попытался отстраниться от сновавших повсюду людей, обставивших столы в храме различными сосудами с медом.

Началась божественная литургия, где должно было совершиться главное таинство Евхаристии, когда верующие под видом хлеба и вина вкушают Тело и Кровь Христовы.

Отец Димитрий сам служил литургию.

Он был одет в праздничное яркое облачение. Как и положено, предварительная часть литургии началась с Часов, чтения молитв и пения псалмов. В это время читались молитвы за живых и мертвых, о которых люди написали в записках.

Во время проскомидии, то есть непосредственного начала литургии монахи заготовили особым образом хлеб и вино. Из просфоры, пшеничного квасного хлеба отец Димитрий вырезал середину, и положил эту часть на круглое блюдо-дискос.